Стёртый - Роман Никитин

— Ты с каких пор ужинаешь воздухом? — кивнула она на нетронутую еду.

— Да не хочу. Заказал, чтоб официантка не смотрела как на нищего.

— Не помню, чтобы тебя когда-то заботило, как на тебя смотрят.

— Меня заботит, как смотрит на меня конкретно эта официантка.

Она рассмеялась — Абрамян был записным холостяком и не стеснялся сам себя за это подкалывать. Иной раз, как сейчас, получалось действительно смешно.

— А кофе, значит, настоящий? — спросила Алиса.

— К несчастью. Вон, к слову, снова она.

Подошла девушка с блокнотом — действительно красивая и действительно бросающая на Абрамяна слишком долгие взгляды. Сама официантка, быть может, этого и не замечала. Но следователи — да.

Алиса заказала чай и такой же хачапури, и только когда официантка отошла, подняла глаза на капитана.

— Ну?

Абрамян не стал тянуть. Видно было, что он и сам ждал, когда сможет выгрузить накопившееся.

— Охрану в госпиталь я поставил, — сказал он. — Как ты и просила. Не сержанта-непущайку, конечно, а двух вполне вменяемых товарищей из вневедомственной. Один внутри, один снаружи.

— Спасибо.

— Пожалуйста.

Им принесли чай. Корецкая подождала, пока официантка уйдёт, взяла чашку двумя руками, но пить не стала.

— Левитан?

— Приходил в себя, — ответил Абрамян. — Ненадолго, но уже лучше, чем утром. Внятный, узнаёт людей, называет себя правильно. Врач сказал: если ночь пройдёт без сюрпризов, завтра можно будет разговаривать по-человечески.

— Уже говорил что-то полезное?

— Ну, как тебе сказать… — Он вздохнул. — Полезное — да. Но не полное.

Корецкая молчала, давая ему самому выстроить доклад.

— Он подтверждает почти всё, что мы и так понимали, — сказал Абрамян. — Сабуров держал его в каморке и разговаривал с ним как с Ланским. Не всегда напрямую, но устойчиво. И да, история с «незавершённой сделкой» не бред с потолка. Сабуров реально таскал к нему документы, пытался что-то вручить, предлагал «закрыть вопрос». Левитан пока не помнит всего по порядку, но там явно не одна беседа была.

Алиса взяла чашку и на этот раз отпила. Чай был обжигающе горячим, но это даже помогло собраться.

— Что по интернет-номеру? — спросила она.

— Ничего. — Абрамян пожал плечами. — То есть совсем ничего. Завели через сервис, который формально иностранный, а по факту перекупленный сто раз. Хвост уходит в пустоту. Но айтишники мои подтвердили: вызов действительно синтезировался не просто «женским голосом», а именно Алисой от Яндекса.

— И всё равно приняли за баловство.

— Да, потому что там текст был слишком… — Абрамян покрутил пальцами в воздухе. — Слишком правильный. Понимаешь? Не так люди паникуют. Фраза выстроенная, паузы ровные, дикция почти эталон. Это потом уже, на фоне реального вызова с объекта, оно стало выглядеть не смешно.

— А мне не нравится другое, — сказала Корецкая.

— Что именно?

Она посмотрела ему в глаза.

— Что кто-то хотел, чтобы я это услышала. Не просто чтобы дежурка услышала. А я.

Абрамян откинулся на спинку стула.

— Думаешь, имя не случайно?

— С некоторых пор я вообще плохо верю в случайности.

Он хмыкнул.

— Ну да. Особенно когда нейросетевого бота зовут так же, как следователя, который официально в деле не участвует, а неофициально лезет куда не звали.

— Именно.

Некоторое время они молчали. За соседним столом две женщины спорили о стоимости доставки цветов. Где-то у стойки щёлкала кофемашина. Обычный городской вечер, в котором ничто не должно было пересекаться с подвалом, Ланским, терабайтами инфракрасного видео и людьми, которых сдают следствию как расходный материал.

— Ладно, — сказал наконец Абрамян. — Теперь к совсем весёлому.

— У тебя ещё осталось весёлое?

— А как же. — Он усмехнулся. — Я поднял первые бумажки по «Нимбу». Поверхностно, без фанатизма. И знаешь, что выходит?

— Что?

— Что ООО, которым они с Ланским вроде как когда-то делили, давно уже не просто ООО. Это узел. Маленький, старый, местами формально пустой, но узел. От него идут хвосты в несколько юрлиц, а дальше — вообще в кашу. Маркетинг, IT, консалтинг, репутационные сервисы, облачные мощности, подрядчики по госконтрактам. Если совсем грубо — это не компания, а грибница.

Корецкая поставила чашку.

— И кто сейчас держатель?

— Формально — разные люди. Очень разные. — Абрамян покачал головой. — Но знаешь, что? В одном старом пакете документов, который Сабуров зачем-то хранил как святыню, фигурирует распределение долей до пропажи Ланского. И если брать по тем бумагам, то после исчезновения одного из двух учредителей очень много чего должно было либо зависнуть, либо перейти в довольно грязный режим.

— А не перешло?

— А вот это я ещё выясняю. Но интуитивно — нет. Оно не зависло. Оно как раз слишком хорошо поехало дальше.

— Значит, кто-то вовремя сел на руль, — тихо сказала Корецкая.

— Угу.

— И этот кто-то не Сабуров.

— Двойное угу. — Абрамян отодвинул тарелку. — Вот тут мы с тобой выходим в зону, где мне уже реально некомфортно. Потому что если Сабуров — только фасад, то фасад держали очень долго. А теперь он внезапно стал не нужен.

— Не внезапно, — возразила она. — Вовремя.

Он кивнул, принимая поправку.

— Вовремя, да. После похищения Левитана, после того как мы вошли в тему, после того как вокруг стало слишком много шевеления. Его просто выложили на стол.

— Вместе с документами.

— Вместе с документами, генератором, тепловизором и собственной головой, поехавшей куда-то вбок. Красиво. Даже эстетично.

Корецкая долго смотрела в чай. Потом подняла взгляд, приняв решение.

— Штольц.

— Что — Штольц?

— Пока все смотрят на Сабурова, я займусь Штольцем. Потому что меня кто-то активно запихивает в твоё дело. Очень активно.

Абрамян вздохнул так, будто именно этого и ждал, но до последнего надеялся, что пронесёт.

— Думаешь, тебя отводят от твоего оборотня в генеральских погонах?

— Всё может быть.

— Алис, я тебе сейчас скажу как человек, которому не надо потом жить в твоём кабинете. Не суетись.

— Я не суечусь.

— Суетишься. — Он ткнул в неё пальцем. — Знаешь, как говорил старина Фрейд? Бывают и просто сны. Не ищи связей там, где их может не быть.

Корецкая чуть прищурилась.

— Это ты меня сейчас мыслью уел, что ли?

— Я тебя сейчас по-дружески торможу, пока ты с разгона не влетела в чей-нибудь высокий кабинет с криком «все арестованы».

Она покрутила чашку на блюдце.

— Не влечу, — сказала наконец. — Но Катю я всё-таки заново подниму. Она столько нарассказывала уже нам с Бельским, там какая-то лютая трешь.

— Трэш — это он.

— А здесь — она. С мягким знаком и жёстким смыслом.

Им принесли счёт, хотя они о нём не просили. Видимо, официантка решила, что разговор дошёл до той стадии, когда люди либо заказывают водку, либо