Стёртый - Роман Никитин

моей… спутницы, то, полагаю, вам следует выбрать для этого более содержательный формат. А не ходить вокруг.

Она улыбнулась. Очень слабо.

— Вы ведь понимаете, Олег Германович, что я не хожу вокруг вопроса. Я хожу вокруг вас.

Улыбка на его лице осталась, но уже как маска.

— Тогда позвольте уточнить, — сказал он. — С какой целью?

— С целью определить, на каком именно слове вы начнёте сыпаться.

Тишина стала плотнее.

Штольц опустил взгляд на графин, потом снова поднял на неё.

— Вы переоцениваете свои возможности.

— Нет, — возразила Алиса. — Это вы переоцениваете остаток своих.

Она выдержала паузу — ровно такую, чтобы он успел решить, будто инициатива сейчас перейдёт к нему. И только после этого продолжила:

— Давайте ещё раз. Где вы познакомились с Катериной Щербой?

Штольц пожал плечами.

— В Москве.

— Это не ответ.

— Для вас — вполне.

— Нет, — сказала Алиса. — Не вполне.

Он чуть склонил голову.

— Хорошо. В одном заведении.

— В каком?

— Не помню названия.

— Врёте.

Он улыбнулся уже откровеннее.

— А вот это, Алиса Валерьевна, субъективная оценка.

— Нет. — Она перелистнула пустую страницу в блокноте. — Это профессиональное наблюдение.

Штольц помолчал.

— Допустим, — произнёс он. — Что дальше?

— Дальше — название заведения.

Он посмотрел ей в глаза так, будто ещё надеялся на остатки какого-то межцехового приличия. Лояльности. На память о том, что они оба из одной системы, пусть и из разных её этажей.

Алиса не дала ему ничего, кроме взгляда в пустую страницу блокнота.

— Театр, — сказал наконец он.

— Какой театр?

— Частный.

— Как называется?

— Не вижу, как это относится к делу.

— Я вижу, — ответила она.

— А я — нет.

— Тогда я помогу. — Она закрыла блокнот и положила локти на стол. — В каком театре вы познакомились с Катериной Щербой?

Штольц молчал.

Алиса смотрела на него без нажима. Ей не нужно было повышать голос, ломать интонацию или размахивать бумагами. Она уже видела главное: он знает, что она знает. Но пока не понимает, сколько именно.

— Хорошо, — сказала она после паузы. — Задам иначе. Кто передал вам Катерину?

Вот тут его взгляд впервые по-настоящему изменился.

Не расширился, не дёрнулся, не поплыл. Просто исчезла кабинетная гладкость. На секунду из-под неё выглянуло живое.

И живое это было не гневом. Не яростью.

Потерей.

Болью.

Алиса внутренне зафиксировала: да. Вот оно. Не театр. Не документы. Не ведомственные риски.

Катя.

Вот, что, вернее, кто его цепляет.

— Никто мне её не передавал, — сказал Штольц. Кажется, он и сам услышал, как слабо это прозвучало.

— Конечно, — кивнула она. — Вы её, надо полагать, нашли под кустом.

— Я встретил её.

— Где?

— Я уже ответил. В театре.

— Название.

Он сжал челюсти.

— Вы прекрасно знаете, о каком месте идёт речь.

— Возможно. Но я хочу услышать это от вас.

— Зачем?

— Потому что вы пока ещё свидетель, — сказала Алиса. — И у вас есть редкая, почти вымирающая возможность произнести что-то добровольно. Не в формате допроса или очной ставки. Потом такой возможности не будет.

Штольц отвернулся к окну, и Алиса бросила взгляд туда же. За стеклом кто-то прошёл по двору с коробкой в руках. Обычный человек, обычный день. Совсем в другом мире.

— Что с ней? — спросил он вдруг.

Корецкая не моргнула.

— С кем?

Он повернулся обратно.

— Не надо. — Голос у него стал тише. — Не играйте со мной в это. Вы нашли Катю?

Алиса выдержала короткую паузу, словно решая, достойна ли тема ответа.

— Я задаю вопросы, — сказала она.

— А я сейчас задал свой. — Он подался вперёд. — Где она?

— Вы нервничаете, Олег Германович.

— Где она?

— И теряете форму.

— Где Катя?

Вот теперь, подумала Алиса. Ещё немного.

Она откинулась на спинку стула.

— Скажите мне название театра, — произнесла она ровно, — и мы двинемся дальше.

— Да пошла ты, — сказал он почти беззвучно.

Алиса кивнула, как кивают, глядя на ожидаемый результат экспертизы.

— Прекрасно. Значит, двигаемся без вашего участия.

Она открыла планшет. Не для того, чтобы читать. Просто чтобы он увидел: теперь ход у неё.

— Катерина Щерба, — начала она, — прибыла в Россию по подложной биографии. Проживала сначала по фиктивному адресу в Измайлово, в квартире, принадлежащей вам. После чего была перемещена на Цветной бульвар, в квартиру, принадлежащую вам же. До получения паспорта РФ находилась, с высокой долей вероятности, вне территории России либо в транзитном состоянии через третьи страны. До этого сексуально эксплуатировалась в Одессе. До этого — происхождение не подтверждено. Судя по оставшемуся акценту, она из англоязычных стран. Теперь вопрос: откуда у вас, генерал-лейтенант юстиции, взялась девятнадцатилетняя иностранка с фальшивым прошлым, фальшивой регистрацией и устойчивой травматикой сексуального насилия?

Штольц смотрел на неё уже без маски.

— Вы её допрашивали, — сказал он.

— Беседовала.

— Где она?

Алиса проигнорировала вопрос.

— Кто оформлял ей документы?

Молчание.

— Кто подбирал ей легенду?

Молчание.

— Кто обеспечивал транзит?

Молчание.

— Кто вывел её на вас?

— Да какая вам разница! — рявкнул он так резко, что в коридоре за дверью кто-то остановился.

Алиса даже не дрогнула. Ждала этого.

— Большая, — сказала она. — Потому что пока я вижу перед собой не влюблённого мужчину, а клиента сервиса.

Он встал так резко, что стул скрипнул по полу.

— Закрой рот.

— Сядьте.

— Закрой рот, я сказал!

— Сядьте, Олег Германович.

Он не сел.

Стоял, уперев ладони в стол, и смотрел на неё сверху вниз. Лицо пошло пятнами. На виске дёргалась жилка.

Алиса так и не встала.

— Вот теперь, — произнесла она спокойно, — вы начинаете быть похожим на человека. Продолжайте.

— Ты ничего не понимаешь, — выдохнул он.

— Тогда объясните.

— Ты… — Он зажмурился на секунду, будто собираясь с силами. — Ты даже не представляешь, что это было. В каком состоянии она ко мне попала.

— О, — Алиса подняла брови. — Значит, всё-таки попала.

Он понял, что проговорился. Но теперь было поздно.

Руки его медленно оторвались от стола. Он сел обратно — не как хозяин положения, а как человек, у которого внезапно подкосились ноги.

— Пишите что хотите, — хрипло произнёс он. — Мне уже насрать.

— Не насрать, — поправила Алиса. — Иначе вы бы не спрашивали о Кате каждые две минуты.

Штольц закрыл лицо ладонями.

Не сломался ещё — нет. Но уже перестал быть собранным.

Она смотрела на него и не чувствовала ничего.

Ни жалости, ни профессионального родства, ни удовлетворения.

Только работу. И немного — брезгливость. Впрочем, это часть работы.

— Она не должна была оказаться у меня, — произнёс он себе в ладони. — Вообще не должна была. Это был… не мой формат. Не мой профиль. Вообще.

— Продолжайте.

— Мне её показали. Просто показали. На представлении. Даже не предлагали.

— Но вы заинтересовались?

— Я… — он не убирал