Шпионская леска - Лен Дейтон

Брет долго смотрел на меня, наконец сказал:

— Например?

— Следы героина в «форде»-фургоне.

Это был блеф. Брет не поддался.

— Оставим героин, давайте не отвлекаться. Скажите лучше, что за люди были в машине.

— Об этом может рассказать Фиона, — ответил я. — Это она была с ними в машине.

— Эрих Штиннес, — как-то глухо, словно в полусне, произнесла Фиона. — Плюс русский связной. И еще один мужчина, которого я никогда не видела раньше. Он приехал на мотоцикле.

— Хорошо! Отлично! — мурлыкал Брет, все тщательнейшим образом записывая, чтобы не забыть. Записав, поднял глаза. — Та-а-к, значит, три человека… — Он издал нервный смешок.

Брет Ранселер был одним из тех стройных, подтянутых американцев, которые, хворые ли, здоровые ли, всегда выглядят великолепно — как алмаз в пятьдесят каратов. На нем были сшитые на заказ брюки и белая тенниска с красной полоской на воротнике, прекрасно сочетавшаяся с его благородной сединой и коричневым загаром.

Я гадал, знают ли они, что «еще один мужчина» — это Теркетл.

— Следователи ничего не обнаружили? — спросила Фиона.

— По крайней мере, ни в газетах, ни в журналах и, естественно, по радио сообщений не было. — Брет выдал одну из своих бодреньких улыбочек и повертел кольцо с печаткой. — И это меня нисколько не удивляет, — добавил он.

— А меня бы удивило, если бы мне об этом сообщили, — заметил я.

Брет не обратил внимания на мои слова. Он снова повернулся к Фионе.

— Почему они сожгли автомобиль?

— Бернард сказал, чтобы уничтожить улики, — ответила она.

— Я спрашиваю вас, Фиона.

— Я действительно не понимаю. Может быть, какая-то случайность… Или по ошибке… Там оставался еще один человек.

— А! Тот мужчина с мотоциклом?

— Да, — сказала она.

— Пожалуйста, расскажите о нем побольше.

Он ждал, когда Фиона заговорит. Она молчала. Он спросил:

— А по дороге, в машине, вы не разговаривали со Штиннесом и этим связным?

— Нет.

— А они между собой общались?

— Не думаю, что смогу здесь чем-нибудь помочь, — ответила Фиона. — Я рассказала вам все, что знаю.

Брет сочувственно кивнул, потом спросил:

— Этот «еще один мужчина» приехал на мотоцикле, так? Странно, не правда ли?

— А что здесь странного, Брет?

— Но если автомобиль загорелся после того, как вы уехали, значит, его поджег мотоциклист?

— Наверное, так, — ответила Фиона.

— И я так думаю, — кивнул Брет. — Теперь мы подошли к последней странности, а именно: он позволил вам уехать.

Фиона облизала губы.

— Да, странно, — сказала она.

— Но почему позволил? Берни застрелил двух его товарищей, а он позволяет вам уйти… Выглядит даже более чем странно…

— У него не было другого выхода. Он не мог двинуться с места, не попав под обстрел. Но он знал, что и Бернард не доберется до фургона. Пришлось пойти на компромисс, договориться…

— Это не совсем так, моя милая, — возразил Брет. — Эти люди находились на своей территории. Предположим, мистер икс продержал бы вас там до рассвета. А потом появились бы ремонтники. Правильно?

— Я не знаю, кто это был, — повторила Фиона, как будто не слышала слов Брета.

— Что это значит? — спросил Брет.

Фиона взглянула на меня, как бы в поисках поддержки. Я сказал:

— Фиона хочет сказать, что, если, например, агент ЦРУ затеет перестрелку на шоссе у побережья, недалеко отсюда, — захочет ли он, чтобы с наступлением утра его схватили местные полицейские или прохожие?

— Ладно, хорошо, согласен, — заговорил Брет усталым, тусклым голосом. — Но здесь — США. Либеральные газеты только и ждут того, чтобы уколоть правительство или обрушиться на какого-нибудь сумасшедшего сенатора. Возможно, в подобной ситуации некоторые агенты ЦРУ и захотят спрятаться куда подальше… Но в ГДР… Не понимаю…

— Скажите прямо, Брет, чего вы от нас хотите? — спросил я.

— Начнем сначала, — предложил Брет, уже не скрывая раздражения.

— Мы знаем, Брет, что вы у нас великий сценарист, — начал я. — Сценарий ваш, возможно, писался в течение нескольких месяцев, а может быть, и лет. Вы не хотите знать, что произошло на самом деле, вы просто подгоняете события под свой сценарий. Я уже вижу ваш отчет: полсотни страниц, которые сразят всех наповал, — выдающаяся работа! Останется лишь решить: кто получает рыцарство, а с кого хватит и кавалера ордена Британской империи пятой или второй степени.

— Порядочная ты сволочь, Бернард, — сказал Брет, понизив голос.

— Да, я знаю. Мне все об этом твердят… Но я все равно говорю то, что думаю.

Он посмотрел на меня и произнес:

— Как там у Гёте: «Der Ausgang giebt den Taten ihre Titel»[19] — так, что ли? По результату называем дело? Именно так. Это на редкость успешная операция. Успех Фионы. Ей, к сожалению, никогда не воздадут по заслугам, мы все это понимаем. Единственное свидетельство ее заслуг — этот отчет. Ты что, хочешь, чтобы я написал, что она провалила задание?

— Нет, — ответил я.

Фиона безмолвствовала. Она вообще чаще всего молчала. Например, она знала, что ее сестра погибла, — Брет сказал ей об этом, но на собеседовании избегала упоминаний о Тессе. Как будто Тессы никогда не существовало. Брет и не настаивал. О многом Фиона никогда не говорила, даже о детях вспоминала редко. Так что я не завидовал задаче Брета.

Брет посмотрел на часы.

— Ну что ж, перейдем к более простым вопросам. Попросим, чтобы нам пораньше принесли сандвичи, и закончим пораньше. Ну как? Кстати, изумительные сандвичи…

Сандвичи оказались отвратительными.

Дня через два к нам приехал гость — Джеймс Приттимен, американизированный англичанин, который когда-то продолжительное время работал со мной. Потом лондонский Центр направил его в Вашингтон для отработки легенды. Тогда мы считались близкими друзьями. Теперь я не был в этом уверен.

Джеймсу было чуть больше тридцати. Здравый смысл, характерный для пробивного коммивояжера, являлся едва ли не основным его достоинством. Лицо — бледное, бескровное, удлиненный череп и уже редеющие волосы, прядь которых иногда