Рассказы - Майкл Коннелли

все его ожидания. Тут даже у гостевых домиков имелись собственные гостевые домики. Они миновали одно владение, в котором насчитали восемь ворот, расположенных в ряд, для автомобильной коллекции хозяина.

О вызове они знали лишь в самых общих чертах. Мертв мужчина, какой-то голливудский делец, а в доме находится его жена, которая значительно моложе покойного.

Вскоре они подъехали к дому, перед въездом к которому стояли три патрульные машины. Чуть впереди припарковался фургон судебно-медицинской службы, а перед ним роскошный автомобиль, который более уместно смотрелся бы на подъездной дорожке особняка, а не на обочине. Длинное, обтекаемое купе «Мерседес» цвета оникса. Потрёпанный черный «Форд» Босха смотрелся рядом с ним как ломовой мул подле чистокровного жеребца.

Эдгар тоже обратил внимание на этот контраст и тут же нашёл объяснение.

— Хочешь знать мое мнение, Гарри? Она уже обзавелась адвокатом.

Босх кивнул.

— Просто идеально.

Босх припарковался перед «Мерседесом», они вышли и направились к въезду, где патрульный стоял возле желтой ленты, натянутой между каменными львами по обеим сторонам вымощенной серым булыжником дорожки. Офицер записал их имена в журнал посещения места преступления.

Еще один полицейский дежурил у четырехметровых парадных дверей. Он распахнул перед ними одну из створок.

— Сержант с судмедэкспертами в библиотеке, это направо, — сообщил он. И, словно не в силах сдержать эмоции, добавил: — Живут же люди, да?

Задавая вопрос, он посмотрел на Эдгара. Оба они были чернокожими, и патрульный, похоже, решил, что только такой же чернокожий сможет оценить эту вычурную роскошь, выставленную напоказ.

— Кто вообще устраивает у себя дома библиотеку? — отозвался Эдгар.

Они с Босхом вошли внутрь, оказавшись в вестибюле, который по площади вполне мог соперничать со всем домом Босха. Босх повернул голову направо и заметил патрульного сержанта, руководившего оцеплением. Вскоре тот должен был передать бразды правления Босху как старшему оперативной группы убойного отдела.

Они с Эдгаром прошли через гостиную. Она была настолько огромной, что в ней уместились две независимые зоны отдыха с разной мебелью, причем в каждой имелся собственный рояль и камин. Разделял эти зоны изящный сервировочный столик, на котором красовалась коллекция бутылок с янтарной жидкостью самых разных оттенков, без сомнения, слишком элитного алкоголя, чтобы Босх мог его распознать.

— Это еще что такое? — хмыкнул Эдгар. — Одна половина для дня, другая для ночи? Ну и выпендреж.

Босх промолчал. Сержант Боб Фицджеральд ждал их у закрытых двустворчатых дверей в противоположном конце зала. По всей видимости, это и была та самая библиотека.

— Что тут у тебя, Токс? — спросил он.

Прозвище Фицджеральда наглядно иллюстрировало склонность полиции к краткости. В управлении всё привыкли сокращать до аббревиатур или предельно коротких терминов. Это касалось и прозвищ. Изначально Боба Фицджеральда окрестили Токсичным Бобом, за его бесцеремонное и настырное поведение, особенно в отношении новеньких сотрудниц. Со временем это громоздкое погоняло ужалось до лаконичного «Токс».

— У нас тут на полу лежит некто Джеймс Барклай, — доложил Фицджеральд. — Исполнительный директор студии «Арчвэй». Точнее, бывший исполнительный. Сейчас он выглядит неважно. Мертв. А в кабинете на другом конце дома сидит его благоверная, Нэнси Девой, в компании своего адвоката.

— И что она говорит?

— Ни хрена она не говорит, Гарри. Адвокат рот открыть не дает. Так что мы без понятия, какого дьявола тут стряслось. Но за это ведь тебе и платят бешеные деньги, верно?

— Точно, — отозвался Босх. — И когда прибыл адвокат?

— Да он уже был на месте, когда мои ребята приехали на вызов 911. Адвокат сам и звонил. Кстати, уверяет, что произошел несчастный случай. Хотя, как по мне, на несчастный случай это совсем не похоже.

Босх проигнорировал аналитические выкладки Фицджеральда. Его мнения никто не спрашивал.

— Как зовут адвоката?

— Клингер. Идеальное имя для адвоката, если спросите меня. Имени его я не записал.

Босх не припоминал, чтобы он ранее сталкивался с адвокатом по имени Клингер. Вероятно, это был обычный семейный юрист. Люди, живущие на вершине этого холма, обычно не держали на постоянном окладе специалистов по уголовным делам.

— Понятно, Токс.

Он повернулся к напарнику:

— Джерри, иди к ней и начни опрос. Выясни, не будет ли возражать адвокат, чтобы она поговорила со следователем. Я сначала осмотрю место преступления и позже присоединюсь к тебе.

— Идет, — согласился Эдгар.

Он развернулся и зашагал обратно через огромную двойную гостиную. Босх снова посмотрел на Фицджеральда.

— Ты меня впустишь или мы так и будем торчать тут весь день?

Фицджеральд пожал плечами, коротко постучал в дверь и открыл ее.

— И это меня называют Токсом, — проворчал он вслед Босху.

Войдя в библиотеку, Босх увидел помощников коронера, криминалиста и фотографа, хлопотавших вокруг тела мужчины, распростёртого на полу у кирпичного камина. На покойнике были синие джинсы, рубашка-поло, туфли и носки. Босх сразу узнал помощника коронера и мысленно обрадовался. Артур Дойл слыл одним из самых дотошных патологоанатомов в офисе, где нехватка персонала и низкий моральный дух давно уже стали обычным делом. Но важнее того, чем он занимался в прозекторской, была его работа на местах преступлений. Этот человек был настоящим художником места преступления. Он настолько виртуозно читал малейшие вещественные следы убийства, что за долгие годы работы за ним закрепилось одно характерное прозвище, знак отличия и уважения коллег, которое никто и никогда не пытался сократить или упростить.

Уникальный аналитический дар Дойла сочетался с редкой готовностью делиться выводами и обсуждать рабочие версии с детективами прямо на месте. Подобное отношение встречалось нечасто. Большинство его коллег, боясь ошибиться, сболтнуть лишнего или навлечь на себя гнев адвокатов в суде, ни за что не решились бы высказать предположение о причинах смерти на месте преступления, даже глядя на тело, лежащее на дне бассейна.

Дойл бережно, но крепко удерживал голову покойного обеими руками в латексных перчатках, поворачивая ее то вправо, то влево. Затем он переместил ладони ниже и осторожно прощупал шею. Босх услышал, как он сообщил своему ассистенту, что посмертное окоченение уже сошло. Помощник сделал пометку в планшете.

Прежде чем подойти ближе, Босх решил осмотреться. Все четыре стены библиотеки от пола до потолка занимали книжные шкафы. Трехметровые стеллажи из темного дерева были снабжены латунным рельсом, по которому каталась приставная лестница на колесиках, позволявшая дотянуться до самых верхних полок. Шкафы огибали два окна на одной стене и стеклянные французские двери на соседней. Одна из створок была распахнута, а по темному дубовому паркету веером разлетелись осколки стекла из разбитой панели рядом с дверной ручкой. Чуть дальше границы разлета осколков лежал белый булыжник величиной с картофелину. Именно им и разбили стекло.

Осторожно, стараясь не наступить на стекло, Босх вышел через дверь,