Рассказы - Майкл Коннелли

— Думаю, это значит, что перед смертью хозяина в этом доме что-то произошло. Что-то очень скверное.

Босх кивнул, хотя вывод Дойла ни капли ему не помог. Перед каждым убийством обычно происходит что-то скверное. А то, что мужик нализался коньяка по пятьсот долларов за стопку, ровным счетом ни о чем не говорило.

— Надеюсь, ты взял кровь на анализ и замеришь уровень алкоголя? — спросил он.

— Узнаешь сразу же, как только узнаем мы, — пообещал Дойл. — Сделаем анализ, как только доставим мистера Барклая на Мишн-роуд.

Он имел в виду улицу неподалеку от центра города, где располагался офис коронера.

— Отлично, — сказал Босх. — Идем дальше. Что еще у тебя есть, док?

— Теперь обрати внимание на конечности покойного. Начнем с левой руки.

Дойл приподнял левую руку мертвеца и показал ее Босху. Тот сразу заметил легкое изменение цвета кожи на костяшках всех четырех пальцев.

— Синяки? — спросил он.

— Именно, — подтвердил Дойл. — Прижизненные. Удар был нанесен незадолго до смерти. Кровеносные сосуды лопнули, кровь едва начала просачиваться в ткани. Но когда сердце перестало биться, процесс почти сразу остановился.

— Значит, следы борьбы. Ищем убийцу, у которого могут быть синяки от удара?

— Не совсем так, детектив.

Дойл сжал руку покойного в кулак, достал линейку и приложил ее к костяшкам. Ее плоскость коснулась каждого синяка.

— Что ты хочешь этим сказать? — спросил Босх.

— Я хочу сказать, что характер повреждений указывает на удар по плоской поверхности, — ответил Дойл. — При драке синяки редко ложатся так ровно. Ведь люди существа далеко не плоские.

Босх побарабанил ручкой по блокноту. Он не понимал, что дает ему эта информация.

— Не торопись, Гарри. Перейдем к нижним конечностям. А именно к подошве правой ноги.

Босх на корточках переместился к ногам трупа и вгляделся в подошву туфли. Сначала он ничего не заметил, но, наклонившись ниже, уловил крошечный отблеск. Он пригнулся еще сильнее и заглянул в протектор подошвы. Отблеск повторился.

— Это еще что?

— Стекло, детектив. Полагаю, экспертиза подтвердит, что оно из той кучи осколков у двери.

Босх покосился на французские двери и усыпанный осколками пол.

— Он наступил на стекло... — проговорил он.

— Именно так.

Босх секунду смотрел на тело, затем поднялся. В обоих коленях отчетливо хрустнуло. Чтобы восстановить равновесие, он сделал полшага назад.

Дойл подал знак ассистенту, и тот помог ему подняться. Помощник протянул ему костыли, Дойл просунул предплечья в манжеты и оперся на них, подавшись вперед. Он посмотрел на Босха, слегка повернув голову, словно пытаясь получше что-то разглядеть.

— Что? — спросил Босх.

— Я бы не списывал это на обычные признаки старости, — негромко произнес Дойл.

Босх уставился на него.

— Не списывал что?

— От симптомов ДППГ, детектив.

— Да ну? И что еще за ДППГ?

— Доброкачественное пароксизмальное позиционное головокружение. Тебе пришлось восстанавливать равновесие и когда ты приседал, и когда поднимался. Как давно это у тебя?

Босха раздражало это непрошеное вмешательство в его личные дела.

— Не знаю. Слушай, мне шестьдесят лет, и координация у меня уже не та...

— Повторюсь. Возраст тут ни при чем. Чаще всего дело в инфекции внутреннего уха. Судя по тому, что в обоих случаях тебя занесло вправо, проблема в правом ухе. Хочешь, я посмотрю? У меня с собой есть отоскоп.

— Это та штука, которую ты суешь в уши покойникам? Спасибо, обойдусь.

— Тогда покажись своему врачу. И поскорее.

— Ладно, ладно, схожу. Мы можем вернуться к делу?

— Разумеется.

Дойл указал одним из своих металлических костылей в сторону французских дверей, и они направились туда. Оба уставились под ноги, словно осколки стекла были кофейной гущей, по которой им предстояло гадать.

— Ну так что... — начал Босх. — Думаешь, это он ломился в дверь?

— Синяки на костяшках указывают на удар по плоской поверхности, — напомнил Дойл.

— Полагаешь, он стоял снаружи и сначала пытался разбить стекло кулаком?

— Именно. А потом уже схватился за камень.

Дойл указал правым костылем на булыжник.

— Бить кулаком по такому толстому стеклу, откровенно говоря, не самая умная идея, — заметил Босх.

— Если бы он его пробил, то располосовал бы руку до самого локтя, — отозвался Дойл.

— По всей видимости он не думал настолько далеко, — сказал Босх.

— Он вообще не думал, — сказал Дойл.

— Коньяк, — кивнул Босх.

— Скорее всего, он был мертвецки пьян.

— И в ярости. Тот, кто находился в этой комнате, сильно его разозлил, — продолжил Босх.

— И этот кто-то заперся изнутри, чтобы спастись от него, — подхватил Дойл.

— Выбить дверь у него не получилось, поэтому он зашел со двора, — развил мысль Босх. — И решил разбить стекло.

— Ударопрочное стекло, — уточнил Дойл. — Он только расшиб руку.

— И тогда он взял камень, — подытожил Босх.

— И разбил его, — кивнул Дойл.

— Просунул руку и открыл замок, — продолжил Босх.

— И вошел внутрь, — закончил Дойл.

Они говорили быстро, подхватывая мысли друг друга и восстанавливая картину событий, словно думали в один голос.

Босх отошел от двери обратно к телу. Он посмотрел сверху вниз на Джеймса Барклая. Его глаза были открыты, в них застыло изумление.

— Тот, кто ждал его здесь, был наготове, — произнес детектив.

— Безусловно, — согласился Дойл.

— Она, скорее всего, выключила свет, — предположил Босх. — И огрела его кочергой, как только он переступил порог.

— Она? — переспросил Дойл.

— Это просто статистика, — пожал плечами Босх. — Большинство убийств в жилых домах является результатом семейных разборок.

— Элементарно, — хмыкнул Дойл.

— Давай только без этой херни, — проворчал Босх.

Он осмотрелся. Больше ничего подозрительного в комнате не было.

— Теперь осталось найти кочергу, — сказал Босх. — Он пролежал здесь всю ночь. За это время она могла доехать до океана и выбросить ее в воду.

— А могла и вовсе не выносить ее из дома, — заметил Дойл.

Босх пристально посмотрел на него. Он понял, что Дойл либо что-то раскопал, либо о чем-то догадался.

— Ну? — поторопил его Босх. — Выкладывай.

С едва заметной усмешкой Дойл провел резиновым наконечником левого костыля по паркету в сторону книжных шкафов, пока тот не уперся в процарапанную на полу линию. Она представляла собой идеальную четверть круга.

— От чего мог остаться такой след? — поинтересовался Дойл.

Босх подошел ближе и уставился под ноги.

— Понятия не имею, — ответил он. — И от чего же?

Дойл томил его секунд пять, но перегибать палку не стал.

— Возможно это след от двери? — предположил он.

Тут до Босха дошло. Он посмотрел на стеллажи. Эта секция была уставлена старинными фолиантами