Рассказы - Майкл Коннелли

Инспектор записал. Попросив продиктовать по буквам «Улисс», что тот и сделал.

— Этот Улисс… Он был богом или воином? — спросил Босх.

— Воином. Это тот тип, который пробрался в троянского коня.

— А Афина Окампо? От кого у неё это имя?

— От Афины, богини мудрости.

Босх кивнул, посмотрел на него с минуту, затем перешёл к другому.

— Какой у тебя адрес?

— 1212, Гермес-драйв.

— Сколько тебе лет?

— Девятнадцать.

— У тебя уже были приводы?

— Кража в магазине, один раз. Ничего серьёзного.

Босх всё записал, затем снова поднял голову к Улиссу.

— Что ж, — сказал он, — теперь у тебя серьёзные неприятности. Ты знаешь, почему ты здесь, верно?

— Я хочу адвоката.

— Дойдём и до этого. Но сначала ты должен кое-что понять. Тебе девятнадцать. А следовательно, ты уже не можешь рассчитывать на скидку, как несовершеннолетний. Для нашей судебной системы ты взрослый. И адвокат скажет тебе не разговаривать со мной. Они всегда так делают. Только на данный момент я единственный друг, который у тебя есть. И я дам тебе шанс выкрутиться, если ты заговоришь. Расскажи мне, что произошло в доме на Электра-драйв, и, если ты дашь мне разумное объяснение, ты сможешь уйти. Будешь упорствовать и требовать адвоката и тогда ты застрянешь тут надолго. Очень надолго.

Улисс поднёс руки к лицу. Запястья были связаны вместе. Если бы он только знал, какой выбор правильный.

Он посмотрел на Босха между пальцами. И принял решение.

— Это сделал не я, — сказал он наконец.

Босх кивнул.

— Хорошо. Тогда расскажи мне, что произошло.

— Я не знаю. Меня там не было.

Босх откинулся в кресле, будто хотел увидеть его получше, в большем размере.

— Ты хорошо знал Афину Окампо, верно?

— Это очевидно. Мы вместе росли.

— Только ты рос на Гермес-драйв, а она на Электра-драйв. И я только что туда поднимался. Встаёшь на заднем дворе, рядом с бассейном, и видишь всё до самого порта Лос-Анджелеса. Отличный вид! А таких видов на Гермес-драйв нет.

— Её отец был торговцем наркотиками. Вам так и не удалось посадить его в тюрьму.

— «Был»? Но ты же сказал мне, что не знаешь, что произошло?

— Я не знаю, что произошло. Всё, что я знаю, так это, что он мёртв. Но я его даже не видел.

— А откуда тогда ты знаешь, что он мёртв?

Вот тут Улисс заколебался. Если он ответит на вопросы Босха, то предаст Афину, любовь всей своей жизни. Только, и он это знал, она, возможно, уже предала его.

Босх, казалось, почувствовал его нерешительность и понял её причину.

— Я бы на твоём месте не беспокоился о ней, — сказал он. — Она в комнате для допросов в двух дверях отсюда по коридору, и уж она то сдаёт тебя без колебаний.

Улисс знал, что это уловка. Так они и действовали. Пытались стравить их друг с другом. Он видел не раз такое это в кино.

— Я тебя не обманываю, — продолжил Босх. — Она сказала нам, что ты взломал замок входной двери и вошёл, чтобы забрать её. Но сначала ты пошёл в комнату её отца и зарезал его во сне. Тут сработала сигнализация, которая была настроена на минутную задержку, и ты удрал в лес.

Босх развёл руками и кивнул ему.

— Полиция нашла тебя в восьмистах метрах от их дома, с кровью на рубашке и окровавленным ножом, брошенным в кусты неподалёку. Буду с тобой откровенен, Улисс. Всё в этом деле свидетельствует против тебя. Если у тебя есть какие-либо объяснения произошедшему, лучше выложить его прямо сейчас.

Улисс смотрел прямо перед собой, но не видел инспектора. Он видел Афину, Афину, которая идёт к нему с ножом, Афину, которая прижимает его к себе, будто он вернулся с войны, Афину, которая силой вручает ему нож. Потом срабатывает сигнализация, и она говорит ему бежать. Она также говорит, где спрятаны чистая одежда и полотенца, которыми он сможет отмыться. На старом месте. На их месте, где они проводили вместе летние дни.

— Она именно это рассказала? — спросил он наконец шёпотом.

— Да, она дала именно такие показания, — мягко ответил Босх.

Улисс положил голову на стол. И, уткнувшись лбом в исцарапанную столешницу, подумал о ней. Она решила подставить его с самого начала. Все их планы были обманом.

Медленно выпрямившись, он посмотрел на Босха.

— Это не я его убил, — повторил он. — Это она. Он уже был мёртв, когда я пришёл. И она была вся в крови.

— Она говорит, что пыталась спасти отца после того, как ты ударил его ножом. Поэтому она вся в крови. И это звучит довольно убедительно, Улисс. Есть какие-то доказательства твоей версии? Потому что без них это будет лишь её слово против твоего, а твой рассказ звучит не очень убедительно.

Улисс хранил молчание. Босх был прав. Её версия была лучше его. У него же ничего не было, чтобы доказать свою невиновность.

— Что ж, тогда, пожалуй, лучше мне заняться поисками адвоката для тебя, — бросил Босх.

Он отодвинулся от стола и встал. Подошёл к двери и постучал так, чтобы её отперли. Улисс знал, что у него осталось всего несколько секунд. И вдруг увидел Афину в новом свете и понял, что держит в руках свою свободу.

— Подождите! — крикнул он.

Босх обернулся, чтобы посмотреть на него, как раз в тот момент, когда открылась дверь.

— Я только что кое-что вспомнил.

Босх закрыл дверь и вернулся к столу.

— Что ж, говори.

— Нож… Он же не мой. Это она мне его дала. Она сказала, что купила его в армейском магазине на Голливудском бульваре.

— Хорошо.

— Я был там пару раз, у них повсюду камеры наблюдения из-за краж в магазинах. Они определённо должны были заснять на плёнку, как она его покупает.

Босх уставился на него и медленно кивнул.

• • •

В наручниках за спиной Улисса вывели из комнаты для допросов и повели в конец коридора. Босх объяснил, что ему предъявят обвинение и посадят в камеру до прибытия адвоката.

Они проходили мимо двух других комнат для допросов, когда Улисс увидел, что двери их открыты и внутри никого нет.

— А где Афина? — спросил он.

— Она всё ещё в доме на Маунт-Олимпус.

— Вы хотите сказать, что… что её никогда здесь не было?

— Да, никогда.

Улисс опустил голову.

— Это ж самый старый полицейский трюк, — сказал Босх. — Такой же старый как троянский конь.

ГОРЕЛЫЕ СПИЧКИ

Лифт в здании суда напоминал жестянку со шпротами, набитую людьми и общим дыханием отчаяния и краха. Из этого здания никто никогда не выходил победителем. Все