Рассказы - Майкл Коннелли

спускались вниз в молчаливом унынии поражения. Как и я. Я только что выслушал вердикт «виновен по всем пунктам» после двухнедельного процесса в Верховном суде штата. Столько трудов, столько планирования, и мне не удалось склонить на свою сторону ни одного присяжного ни по одному из пунктов обвинения. Мой клиент отправлялся за решетку на очень, очень долгий срок, и я ничего не мог с этим поделать. Теперь его делом и апелляцией займется кто-то другой. И я ничуть не удивлюсь, если эту апелляцию построят на аргументе о неэффективной защите со стороны адвоката. Я проиграл. Виновен ты на самом деле или нет, виноватым всегда делают адвоката.

В лифте я попытался задержать дыхание. Я всегда так делаю и всегда терплю неудачу. Кабина ползет еле-еле, останавливаясь чуть ли не на каждом этаже. На промежуточных площадках толпятся другие бедолаги, мечтающие поскорее выбраться отсюда. Двери разъезжаются, и на их лицах ложится тень очередного разочарования. Они понимают, что мест нет и придется ждать дальше.

Наконец мы добрались до вестибюля, и я протиснулся наружу сквозь уныло бредущую толпу. Направившись к выходу на Темпл-стрит, я принялся высматривать свой «Линкольн».

Я свернул направо на Спринг-стрит, там обычно парковались водители, и принялся проверять номерные знаки в веренице стоявших у обочины «Линкольнов». Сперва шел номер LEGLWIZ, за ним LV2RGUE и LNCNLAW, и лишь в самом конце мой IWALKEM. Говорят, подражание является высшей формой лести, но теперь из-за этого мне чертовски трудно найти собственную машину. Вот что бывает, когда по одному из выигранных тобой дел снимают кино. Впрочем, та победа и кинематографическая слава казались сейчас лишь далекими огоньками на затерянном берегу, пока я шагал к машине.

Я огляделся, но Циско не было на его привычном месте на тротуаре, где он обычно травил байки с другими водителями. Это, как и то, что он не ответил на мое сообщение о том, что я уже спускаюсь, уже должно было меня насторожить. Но я все упустил из виду. В последнее время я, похоже, упускал вообще все. Все мои мысли были заняты вердиктом. Разгром по всем фронтам, означает приговор не только подсудимому, но и самому адвокату. Мне нужно было крепко подумать, и я уже ушел в свои размышления, когда открыл заднюю пассажирскую дверь и сел в салон.

Когда я с портфелем в руках скользнул на свое привычное место на заднем сиденье справа, я увидел человека, сидевшего с другой стороны. Он перевел дуло никелированного пистолета с затылка моего водителя на меня.

— Садись, — приказал он. — Закрой дверь.

Я опустил портфель на пол и поднял руки, показывая, что подчиняюсь. Никаких резких движений.

— Хорошо, хорошо, без проблем, — произнес я как можно спокойнее.

Картины из зала суда и остекленевший взгляд старшины присяжных, уставившейся на меня во время зачитывания вердикта, мгновенно улетучились. Не сводя глаз со ствола, я нащупал позади себя ручку и притянул дверь. В этот момент до меня дошло, что я знаю этого человека. Не мог вспомнить, кто он именно, но предположил, что это может быть отец, брат или муж жертвы одного из моих подзащитных-головорезов. Я видел это лицо где-то в зале суда. Кто-то, кто сидел и смотрел, как я пытаюсь выставить злодея невинной овечкой за счет его погибшего или покалеченного близкого. Добраться до самого преступника он не мог, поскольку тот, скорее всего, уже сидел за решеткой. Поэтому он решил добраться до меня.

— Ладно, — сказал я. — Что дальше? Что мы делаем?

Мужчина повел пистолетом и один раз постукнул им по подголовнику за сиденьем Циско, чтобы привлечь его внимание.

— Двигай, — скомандовал он.

— Куда ехать? — спросил Циско, протянув руку к замку зажигания и заводя мотор.

Деннис «Циско» Войцеховски был отличным сыщиком и телохранителем. За руль моей машины он сел лишь потому, что недавняя операция на колене временно лишила его возможности ездить на своем «Харлее» и ограничила подвижность. Я как раз остался без водителя, а ему нужно было отрабатывать жалованье. Вот он и вызвался помочь и каким-то образом умудрился впустить этого типа с пистолетом на заднее сиденье.

— Выезжай на шоссе, — приказал похититель. — На север.

Циско переключил передачу, тронулся с места и почти сразу развернулся прямо перед зданием мэрии.

— Тебе жить надоело, или босса не жалко? — рявкнул налетчик. — Еще один такой фокус...

— Ты сам сказал выезжать на шоссе, — огрызнулся Циско. — Шоссе в той стороне.

У Циско не было разрешения на скрытое ношение оружия, но в девяти случаях из десяти он все равно был вооружен. Обычно это был сорок пятый «Кимбер» или хотя бы пистолет в кобуре на щиколотке, под сапогом. Но то на улицах, когда он разыскивал свидетелей в не самых благополучных районах Города Ангелов. Я понятия не имел, взял ли он ствол сегодня, но искренне на это надеялся. Глаза нашего похитителя горели такой яростью, что казалось, они светятся в глазницах. Этот взгляд не оставлял сомнений, что человек дошел до точки.

Человек с пистолетом обернулся и посмотрел в заднее стекло, проверяя, не привлек ли маневр Циско внимание копов или прохожих. Успокоившись, он снова переключил все внимание на меня, но я уже успел собраться с духом.

— Ну и чем я могу вам помочь? — спросил я.

— Чем ты можешь мне помочь? — передразнил он. — Ты издеваешься? Я скажу тебе, чем! Ты можешь сдохнуть. Мы едем в пустыню, и твой водила самолично закопает твою сраную задницу в песок.

Циско свернул на Темпл-стрит и взял курс на Бродвей. До въезда на 101-е шоссе в северном направлении оставался всего квартал.

— Послушайте, сэр, — заговорил я. — Я не знаю, кто у вас пострадал, жена или дочь, но защищать обвиняемых это моя работа. На этом держится вся система правосудия. Каждый, кому предъявлено обвинение, имеет право на всестороннюю защиту. Это закреплено в Конституции. Ваши претензии ко мне...

— Да что ж ты за дерьмо, — оборвал он меня. — Нет у меня ни жены, ни дочери.

И тут до меня дошло. Он не был скорбящим отцом или мужем жертвы. Он был моим клиентом. Я видел его не на скамьях для публики. Мы сидели за одним адвокатским столом. Весь процесс провели бок о бок, но хоть убей, я не мог вспомнить ни его имени, ни его дела.

— Ах, дак вы очередной благодарный клиент, — протянул я. — Что ж, вам придется представиться. Понимаю, что должен вас помнить, но за эти годы через меня прошли сотни клиентов