Господин прокурор - Катерина Траум

на голое тело. Мадам Морель как раз удачно взяла пару выходных и уехала погостить к подруге. Так что можно и в таком виде спуститься на первый этаж, не боясь встретить кого-то, кроме развалившегося в кресле гостиной Томаса. Кот за лето значительно подрос, разжирел и обнаглел, особенно когда хозяин обзавелся привычкой читать газету, пока общий любимец нежился у него на коленях.

Пейдж остановилась в арке и зевнула, прислонившись к стене. Отличный вышел наблюдательный пункт: отсюда замечательно просматривался письменный стол у третьего окна и сидевший за ним Киллиан. Так и оставшись с ночи в темно-синей пижаме, он не отрывался от лежавшего перед ним листа бумаги, что-то записал и тут же перечеркнул новое слово. Его темные глаза за круглыми очками сосредоточенно сверкали.

У Пейдж сладко потянуло в груди: видя своего прокурора за работой, она всегда невольно вспоминала первый день в качестве его помощницы. Как он впервые глянул на нее поверх линз с повелительно-строгим «мисс Эванс». Как безупречно сидел на его плечах китель с гербами, и как он лихо обыграл в суде Эдди Верджина – в последний раз, пусть об этом тогда и не знал.

Его в целом не слишком тронула новость о том, что Лига решила избавиться от двуличного адвокатишки, – разве что добавились пункты в дело. Непростые пункты: бумеранг судьбы отлетел в Эдди с такой силой, что кусков от него осталось меньше, чем от несчастного Сервантеса.

– Так и не выходит речь? – спросила Пейдж, привлекая к себе внимание.

Она привыкла всегда говорить чуть громче обычного, потому как на левое ухо Киллиан остался глухим. Он вскинул голову, и его лицо моментально просветлело из мрачной задумчивости в яркое, как бьющие в окна лучи, восхищение.

– Уже встала? А я только собирался сварить тебе кофе.

Потеплевший взгляд скользнул по ее фигуре, задержался на едва прикрытых бедрах, и у Киллиана вырвался судорожный вздох. Пейдж улыбнулась его реакции, этим затанцевавшим в его глазах фокстрот бесенятам. Тряхнула волосами, рассыпав по плечам кудряшки, и лениво-неспешно пошла к нему, ступая босыми пятками по ковру.

– Может быть, я смогу помочь продолжить? На чем у тебя не сходится? – деловито поинтересовалась она, обходя стол, на котором с краю примостился поднос с чашкой из-под чая, крошками от тостов и вазочкой едва тронутой ежевики.

– На… на моменте с Нилом. – Киллиан прочистил горло и вернулся к бумаге перед собой. – Да, Саманта дает отличные показания, вдобавок помогая связать все убийства с отъездами Уэстбери и его давней ненавистью и к мафии, и к аристократии. Но мне нужно одной фразой убедить присяжных, что Нил тоже должен болтаться в петле, а не ссылаться на приказ и контракт.

– Думаешь, вчера, когда он так залихватски рассказывал о разделке бедняги Сервантеса, хоть кто-то не увидел, что он настоящий маньяк?

Пейдж вздрогнула, вспомнив, как Нил смаковал подробности и как его рассмешил обморок особо чувствительной присяжной.

– Он потому и наглый, что знает – каждое его слово забивает гвоздь в гроб Уэстбери, а не его самого, – пробормотал Киллиан, потирая подбородок и как будто бы даже преувеличенно хмуро всматриваясь в свои записи.

Да, быть для него интереснее работы не так-то просто. Для кого угодно, кроме его помощницы. Пейдж встала позади его кресла, нежно опустила руки на сведенные от напряжения плечи поверх тонкой пижамной ткани. Мягкими надавливающими движениями принялась разминать мышцы, как бы между делом спросив:

– А почему бы не попробовать вытянуть подробности из самого Уэстбери? Пусть уже скажет прямо, как дословно звучали его приказы. Не думаю, что он приказывал расчленять Сервантеса или выкалывать глаза Хоббсу. Это личное желание Азазеля.

– Ты же знаешь, он молчит как рыба и вообще не дает показаний, – вздохнул Киллиан с ощутимым облегчением от каждого массирующего движения ее пальцев на своих плечах.

– Поговори с ним лично до начала заседания. Откровенно, не для протокола. Попроси объяснить мотивы… кроме очевидных. Ты сможешь им манипулировать, я не сомневаюсь. Он уже в твоих руках, так выдави из него чертово признание.

Киллиан задрал голову, откинув ее на подголовник, и Пейдж встретилась с ним взглядом. У нее задрожало в горле от того, как он на нее смотрел, – будто само солнце упало с небосвода и закатилось в этот некогда неприветливый дом. Долго, с обожанием, нежностью, благодарностью. Не выдержав, Пейдж порхающим жестом провела кончиками пальцев по его вытянутой шее и поцеловала в скулу. Но не оторвалась, а легкими касаниями-бабочками прошлась губами прямо вдоль бугристого шрама. Его кожа мгновенно отозвалась мурашками, а дыхание стало глубже. Пейдж тихо улыбнулась этой реакции, и тут Киллиан перехватил ее запястья и настойчиво потянул на себя.

– Иди ко мне, – требовательно позвал он.

Ей ничего не оставалось, кроме как подчиниться, в два счета оказавшись у него на коленях. Она зарделась от понимания, насколько высоко задралась на ягодицах его рубашка. Плотнее свела ноги, устраиваясь поудобнее и закинув руку на плечо Киллиана. Он довольно обхватил ее талию, правой ладонью по-хозяйски прошелся по бедру от колена вверх.

– Совсем забыл сказать, – как бы невзначай протянул он, будто не замечая, как Пейдж затрепетала в его твердой хватке. – Вы уволены, мисс Эванс. Абсолютно неподобающий вид для помощницы прокурора.

Она усмехнулась и аккуратно сняла с него очки, отложив их в сторонку. Его губы тут же прижались к пульсирующей жилке на ее шее, вызвав у Пейдж шумный вздох удовольствия.

– Я и сама собиралась… уволиться, мистер Лэйк, – подтянувшись ближе к его правому уху, дразняще прошептала она. – Мне кажется, мой начальник меня домогается.

– Ужасный человек.

– Просто тиран. Вот выучу все нужные законы и точно самолично его засужу…

Горячая ладонь настойчиво протиснулась между ее ног, разнося жар по нежной коже внутренней стороны бедра. Пейдж в упоении прикрыла веки, впитывая каждый поцелуй, которыми Киллиан покрывал ее шею.

– Будешь сдавать экзамены мне лично. А то с твоей фамилией все профессора в адвокатской школе будут ставить зачеты не глядя. – В его тоне послышалось осуждение.

– А что не так с моей фамилией? – в легком недоумении чуть отстранилась Пейдж, чтобы найти его взгляд.

Завораживающе черный. Призывный. С отчетливо мерцающим возбуждением, что, впрочем, она и ягодицей вполне ощущала и нетерпеливо поерзала, словно невзначай задевая твердую выпуклость в его штанах.

– После этого дела, каким бы ни был результат, только мертвый юрист в этом городе не будет знать фамилию прокурора, который предъявил обвинение самому судье, – с напускным спокойствием пояснил Киллиан, будто нечто само собой разумеющееся.

Пейдж замерла. Вот уж чего она не