В летние дни - Владимир Михайлович Никитин

ручку, как вдруг откуда-то слева послышался шум, загремело железо. Обернувшись, мы увидели раскрытую дверь чулана. Оттуда выбежал маленький взъерошенный котёнок, а следом за ним появился мальчишка лет четырнадцати. В руках он держал диск из какого-то белого металла.

— Вы кто? — сурово спросил он.

— Радиотехники из лагеря, — с достоинством ответил Волька.

Лицо паренька прояснилось.

— Так это, значит, вы те самые техники, о которых говорил мне Степан Тимофеевич? Ну, если так, — проходите. Меня зовут Никита Рощин.

Мы прошли в аппаратную. Волька стал возиться около какого-то щитка, затем принялся разбирать приёмник. Осмотр продолжался недолго.

— Так я и думал, — воскликнул Волька. — Сгорел трансформатор. Послушай, — обратился он к Никите, — может быть, у вас есть запасный…

— Нет…

— Так я и знал… Придётся перематывать этот… Машинка у вас есть?

— Есть…

Минут через десять я уже перематывал трансформатор, а Волька в это время очень оживлённо беседовал с Никитой. Потом Никита стал задавать вопросы Вольке.

— А ты в звукозаписи понимаешь?

— Понимаю. Дома даже магнитофон построил.

— Вот здорово!

— А ты что, звукозаписью занимаешься?

— Да. Фонограф сам сделал.

— Покажи?

— Пойдём!

Волька посмотрел на меня. Очевидно, в нём проснулась совесть.

— Вот что, Владик, пойдём сейчас посмотрим фонограф, а потом я сам буду катушку перематывать, теперь моя очередь.

Мы пошли в тот самый чулан, откуда вылез Никита. Там стоял верстак. На верстаке я увидел большой аппарат с трубой от старого граммофона.

— Вот он, фонограф, — сказал Рощин и стал крутить восковой валик. Из трубы хлынули непонятные звуки, затем послышался голос, мало похожий на человеческий.

Никита не мог крутить равномерно, а фонограф не был снабжён центробежным регулятором. Мне до сих пор непонятно, почему Никита не мог сам додуматься до такой простой вещи. Я, например, никогда особенно не увлекался техникой, а знаю, что центробежный регулятор в этом случае просто необходим. Да и устроить его — дело несложное: три пружинки нужны, три шарика, и пожалуйте — равномерное движение. Уж на что несовершенная вещь был граммофон, но и в нём имелся центробежный регулятор. Иначе пластинки не послушаешь.

Неудивительно, что у Никиты ничего не получилось.

«Вдоль по улице метелица метёт», — запевал певец тенором, однако следующую строчку он пел почему-то басом, от которого дрожала паутина на окнах.

— Силён! — похвалил Волька Рощина. — Вот только насчёт центробежного регулятора тебе надо подумать, да ещё моторчик приспособить.

— А вы мне поможете это сделать? — робко спросил Никита.

— Конечно, поможем. Если нужно, и магнитофон сделаем.

Паренёк повеселел. Мы разговорились.

— Скажи, Никита, — обратился Волька к нашему новому знакомому, — что ты тут делал, когда мы хотели войти в радиоузел?

Никита покраснел.

— Скажу… Но только вы надо мной не смейтесь, а то рассержусь. — Он секунду помолчал, а потом произнёс:

— Я записывал кошачье мяуканье.

Волька едва сдерживал смех.

— Вы не смейтесь, — нахмурился Никита. — Будете смеяться, уйду и радиоузел закрою. Я человек гордый.

— А ты не сердись, — сказал Волька, — я тоже человек гордый. Запиши-ка ты лучше, что я сейчас скажу.

Рощин подбежал к аппарату, сменил валик.

— Приготовились! — сказал он и стал вращать ручку.

— Я убеждён, — заговорил Волька в рупор, — что на Марсе есть жизнь. Впрочем, в этом сейчас никто не сомневается. Глупо сомневаться в очевидных вещах.

Никита повозился около аппарата, взялся за ручку, и тут же из рупора послышался сначала кошачий визг, который всё усиливался и усиливался, пока не превратился в рёв тигра, а на фоне этого рёва низкий бас произнёс только что сказанные Волькой слова.

— М-да, — проговорил Волька, — техника на грани с фантастикой.

— Какой я дурак! — схватился за голову Никита.

— Что?

— Вместо чистого валика я взял тот самый, на котором котёнка записывал.

В радиоузле мы провозились целый день. Но так и не могли ничего сделать: Неисправным оказался не только приёмник, но и усилитель.

Мы сильно устали и, должно быть, поэтому, возвратясь в лагерь, уснули как убитые.

На следующее утро я проснулся от какого-то непонятного шума. Мне показалось, что это хлопанье крыльев. Я открыл глаза и увидел голубя, важно разгуливающего по столу. Некоторые ребята тоже проснулись и с интересом смотрели на птицу, а Волька, боясь спугнуть её, медленными шагами стал приближаться к столу.

Голубь ничуть не испугался, когда Волька взял его в руки и принялся рассматривать. Все тотчас же поднялись с постелей и окружили Вольку.

— Смотрите, у него на лапке кольцо, — возбуждённо сказал Тюляндин.

— Наверно, в нем какие-нибудь важные известия, — предположил Ромка Гришин. — Я читал, что путешественники так поддерживают связь с различными академиями.

Сняли кольцо. Оно оказалось тонкой алюминиевой трубочкой на резинке.

— Смотрите, там внутри записка! — воскликнул Свечкин.

Действительно, внутри трубочки оказалась записка. Волька вынул листок тонкой папиросной бумаги и прочитал нам следующее:

«Членам совета дружины пионерского лагеря № 14.

Наша экспедиция сейчас находится в районе Голубых гор. Путь движения к стоянке — вниз по реке Быстрой за сёла Городище и Зайцево. Остановиться у ориентира — три обгорелых сосны. Через овраг нужно будет пробраться к Медвежьей пади. Отсюда по знакам следовать до того места, где будет спрятан пакет, который поможет найти дальнейший путь.

Я надеюсь, что вы, пионеры, будете рады оказать нашей экспедиции помощь.

Профессор Кириллов».

Ребята заговорили все сразу. Всем хотелось помочь экспедиции, которая находится в тайге, где-то неподалёку. Но больше всех горячился Свечкин.

— Может быть, экспедиция в чём нуждается… — говорил он, — может, у них продуктов мало. Нет, в такое время нам нельзя медлить. Нужно спешить. Я предлагаю после завтрака всем идти на помощь.

— А разве можно так, без разрешения? — робко спросил Тюляндин.

Свечкин даже, побледнел от ярости:

— Эх ты, а ещё пионер! Люди помощи просят, а ты беспокоишься, разрешат ли тебе уйти из лагеря.

— Это кто собирается уйти без спросу из лагеря? — раздался за нашими спинами знакомый голос. У дверей стоял Сергей Александрович.

— Сергей Александрович! — подбежал к нему Волька, протягивая письмо. — Посмотрите-ка.

Сергей Александрович не спеша прочитал письмо профессора Кириллова.

— Так, — произнёс он после некоторого раздумья. — Свечкин прав, оказать помощь нужно. Но он ошибается, предлагая отправиться в тайгу после завтрака. Так не делают. Любая экспедиция готовится тщательно, без паники. Здесь нужно предусмотреть всё до мелочей. Мало ли что может случиться в дороге. Я думаю, что денька через два, подготовившись, мы сможем направиться в путь… А теперь — на зарядку!

После зарядки мы пошли в столовую, а затем на пруд. Едва мы успели выкупаться, как увидели Люсю Звездину. Она бежала и что-то кричала.

— Ох, дайте отдышаться, — произнесла Люся, подбежав к нам. —