В летние дни - Владимир Михайлович Никитин

— Радиоузел нужен колхозу, — сказал старший пионервожатый. — Очень нужен. Техник из райцентра приедет ещё не скоро. Я знаю, что вам хочется идти в поход, но, может быть, вы останетесь? Ведь узел вы обещали отремонтировать.

— Да, мы обещали, — нахмурился Волька, — и должны сделать.

Мы снова пошли в радиоузел, но по виду Вольки я понял, что ему очень хочется идти в поход.

— Что же делать? — говорил Волька. — Ведь я дал слово.

…Наконец, наступило утро, когда пионеры должны были двинуться в поход. Как сейчас помню горячее солнце над лесом, звонкие всплески воды, ребят в лодке.

Путешественники взяли с собой одну приёмно-передаточную радиостанцию, а одну оставили в лагере. Заведующим походной радиостанцией был назначен Гришин. Зная, что он не очень силён в радиотехнике, Волька особенно тщательно инструктировал его.

— Запомни, — говорил он Гришину, — сегодня в двадцать ноль-ноль первый разговор на волне семь с половиной метров. Не забудешь?

Сергей Александрович подал команду отчаливать и прыгнул в лодку, где уже сидел Герман Викторович.

— Счастливого пути! — закричали ребята, стоявшие на берегу.

Лодки тронулись и быстро скрылись за поворотом реки.

Мы с Волькой вновь направились в радиоузел, где нас поджидал Никита. Снова включили паяльник. Волька полез с ним за щит усилителя.

Несколько раз в этот день заходил к нам Степан Тимофеевич. Он объяснял свои неожиданные появления тем, что радиоузел нужен как хлеб, но, по-моему, он просто жалел нас. Ведь мы много потеряли, отказавшись от участия в походе.

Под вечер Степан Тимофеевич снова зашёл к нам. Он посмотрел на наши расстроенные лица и сказал:

— Вот что, ребята! Сегодня в клубе идёт фильм «Волочаевские дни». Сходили бы в кино, что ли… Я тоже собираюсь сегодня посмотреть. Может, вместе сходим?

— Пойдём! — сказали мы в один голос.

— Ну, если так, — обрадовался председатель, — я мигом переоденусь и пойдём.

Мы начали собираться. Волька тщательно зачесал свои вихры, вычистил брюки. И тут заметил, что ботинки его основательно загрязнились.

— Шляпа! Всё утро думал почистить ботинки, а забыл.

В это время кто-то осторожно постучал в дверь.

— Войдите, — сказал Никита.

В комнату вошли Вася Рощин и Колышкин.

— А, Вася! — улыбнулся Волька. — Слушай, Вася, нет ли у вас дома сапожного крема?

— Есть, — ответил Вася.

— А сапожная щётка?

— Тоже есть.

— Тащи…

Вася принёс банку. Волька раскрыл ее и ахнул: крем высох настолько, что превратился в твёрдый камень.

— Что бы такое сделать, — стал размышлять Волька. Через несколько секунд у него в голове созрело решение: подогреть сапожный крем на примусе, чтобы твёрдый комок расплавился, а затем разбавить водой.

Так и сделали. Никита разжёг примус, и Волька, прибавив в баночку с кремом немножко воды, водрузил её на огонь. Затем он взял палочку и стал ждать, когда крем расплавится, чтобы его помешать.

Вдруг баночка с кремом подпрыгнула на примусе и в то же мгновение взвилась вверх, обрызгав нас троих горячим сапожным кремом.

Вольке, конечно, больше досталось, чем нам с Никитой. Всё лицо у него было покрыто чёрными пятнышками, белая рубашка, которую он надел утром, перемазана.

Несколько минут Волька стоял, вытаращив глаза, очевидно, не в состоянии понять, что же такое произошло.

— М-да, — произнёс Вася, — здорово бабахнуло.

Мы с Никитой посмотрели на стены, — они были покрыты чёрными точками. Посмотрели на потолок и увидели то же самое.

— Вася, — вдруг спросил Волька строгим голосом, — скажи мне откровенно: ты не клал в этот крем пороха?

— Нет. А зачем?

— Кто тебя знает, может, для блеска?

— Да разве от пороха будет блеск? Что я, ненормальный какой?

Тут отворилась дверь, и в аппаратную вошёл Степан Тимофеевич. Посмотрев на нас, он не на шутку забеспокоился:

— Что произошло?

Пришлось рассказать ему всё, как было. Выслушав нас, председатель колхоза долго смеялся.

— Ну, чудаки, додумались тоже ваксу подогревать. В ней же скипидар, а это почти взрывчатое вещество.

Вольку, видимо, обидело то, что председатель смеялся над нами, и он спросил:

— А вы всегда знали, что в ваксе содержится скипидар?

Председатель смущённо улыбнулся:

— Конечно, не всегда…

Все рассмеялись.

Он подошёл к телефону и крутнул ручку.

Через несколько минут мы, как утки, плескались в воде, отмывая следы крема, а полчаса спустя надевали рубашки Никодима, которыми снабдила нас жена председателя Авдотья Тихоновна. Рубашки были нам малы, материал слегка потрескивал, когда мы их стали натягивать. Рукава были также коротки, пришлось их загнуть.

Когда мы подходили к клубу, Вася тронул Вольку за рукав.

— Я хочу спросить: можно ли ваксу использовать в качестве горючего для двигателя?

— Вероятно, можно, — ответил Волька, — раз она взрывается и обладает хорошей способностью гореть. Но могу сказать: ваксу для этой цели не используют.

Пришли мы к самому началу сеанса. Едва только успели сесть, как в зале потушили свет и на экране появились огромные буквы — «ВОЛОЧАЕВСКИЕ ДНИ».

Нам с Волькой очень понравился этот фильм. Особенное впечатление на Вольку произвела облитая водой и обледеневшая сопка, на которой закрепились партизаны и куда не могли забраться японцы.

— Здорово придумано, — прошептал мне на уха Волька.

Никита Рощин с нами не пошёл. И мы очень удивились, встретив его после кино около клуба.

— Посмотри, — Никита подал Вольке какую-то бумажку. Тот развернул её.

— «Протокол заседания общества «Юные межпланетные путешественники», — вслух прочитал он. — Ого! Откуда ты это взял?

— Дома на столе. Стол у нас с Васей общий. Ну, мне и попалась эта бумажка. Как бы чего не наделали ребята! Ведь это такой народ, что за ними глаз нужен.

Никита, как мы заметили, не на шутку забеспокоился.

— Не бойся, — ответил Волька. — Они, наверно, решили модель ракетоплана строить.

— Ты посмотри, ведь в прениях выступило более двадцати человек, — не унимался Никита.

Прения собрания, протокол которого нашёл Никита, носили деловой характер, и среди выступающих мы нашли фамилии многих знакомых ребят, в том числе Светы и Ани.

— Молодцы, — улыбнулся Волька, — горячо взялись за дело. — Мешать им не нужно, пусть себе строят.

Никита пошёл с нами в лагерь. В двадцать ноль-ноль мы должны были разговаривать с ребятами, отправившимися в поход.

Ещё утром Волька установил в красном уголке приёмно-передаточную станцию. И теперь тут собрались почти все ребята, чтобы узнать, как же идут дела у наших путешественников.

Чтобы зря не расходовать энергию аккумуляторов, Волька стал настраиваться на условленную волну всего за три минуты до начала разговора. Часы пробили восемь раз, и тут из репродуктора послышался приглушённый голос Гришина:

— Алло! Говорит Тайга! Говорит Тайга! Вы слышите меня?

— Слышу, — сказал Волька.

— Внимание! — донёсся до