В летние дни - Владимир Михайлович Никитин

«Куда ушла экспедиция?» — спросила Звездина.

«Непонятное для меня дело, — ответил Карп Савельевич, — какие-то знаки загадочные начертили на деревьях»…

«А много у профессора людей?» — спросил кто-то из нас.

«Порядочно», — ответил Механошин и почему-то посмотрел на Сергея Александровича.

Мы подумали, подумали и решили отдохнуть в избушке у лесника.

Старик повёл нас по тайге. Собака бежала впереди.

Пройдя километра полтора, мы увидели дымок над лесом, а ещё через полкилометра вышли на просеку и спустились к реке, на берегу которой стоял белый домик. Раскрытые ставни его были разукрашены резьбой, а на крыше, высоко подняв красный гребень, сидел искусно вырезанный из дерева петушок.

Звездина, конечно, начала громко восхищаться:

«Ой, какой красивый домик, девочки! Точно из сказки. Я нисколько не удивлюсь, если окажется, что стены сделаны из мятного пряника, стёкла из леденцов, а крыша из чистого шоколада».

Власов негромко буркнул: — «Девчачьи сентименты». — Мне понравились его слова, но я промолчал.

Карп Савельевич вдруг засуетился.

«Вот что, ребятушки. Вы потихоньку идите, а я внучонка пойду предупрежу». Он почти бегом направился к дому.

Когда мы подошли к крыльцу, скрипнула дверь и появился Механошин вместе с коренастым, веснушчатым пареньком.

«Пожалуйте, гости дорогие», — пригласил нас Карп Савельевич.

Домик был разделён на две половины. Одну занимала большая комната, а в другой находилась кухня. Мы пришли в комнату. Здесь было очень уютно. Красивые шторы украшали окна. Стол накрыт чистой скатертью. В углу на тумбочке приёмник «Родина».

«Вот так и живём… — рассказывал Карп Савельевич. — Летом со мной здесь Митя, а зимой он к бабке Гликерии в Зайцево перебирается. Ничего не поделаешь, школьник, нельзя же уроки пропускать». — Вдруг Карп Савельевич хлопнул себя по лбу, словно вспомнил что-то очень важное. «Вот что, ребята, нет ли среди вас геологов?» — спросил он.

«Найдутся», — сказал Тюляндин.

Я удивился, что именно он ответил на этот вопрос.

«Я тут камешки насобирал, — признался старик. — Всё мне кажется, что в них есть серебро… Митя, принеси».

Скоро мы все рассматривали камни. В них, действительно, поблескивали серебряные точечки…

«Никакое это не серебро, — заявил вдруг Тюляндин, — а слюда. Причём в камнях очень маленький процент слюды. Такой маленький, что никакой добычи нельзя наладить».

Карп Савельевич нахмурился:

«Выходит, опять ошибся. А сколько таких ошибок у меня было. Золото однажды нашёл, а оказалось — колчедан. На россыпь драгоценных камней наткнулся. Опять оказалось, что это не драгоценные камни, а блёстки кварца… Хотел показать это своё серебро Кириллову, да раздумал… Засмеётся он надо мной, стариком».

Поговорив с Механошиным, мы пошли купаться. Потом разбили палатки, хотя Карп Савельевич и приглашал нас ночевать у себя дома.

«Как-никак, мы — экспедиция, — важно говорил Тюляндин. — Прятаться под крышу нам просто неудобно».

Потом мы пошли выбирать удобное место для антенны. Ведь ультракороткие волны действуют лишь в пределах прямой видимости. Поэтому антенну приходится устанавливать выше.

В двадцать часов состоялся очередной разговор с лагерем. Герман Викторович и Сергей Александрович рассказывали ребятам о всех событиях, происшедших за день.

Когда стемнело, Герман Викторович предложил костровщикам зажечь костры. Еще днём ребята натаскали много сухих веток.

Тюляндин свалил все ветки и сучья в одну кучу и хотел было чиркнуть спичкой. Но Карп Савельевич остановил его.

«Неправильно! — сказал он. — Когда ты определял камешки, я думал, что ты таёжник. А оказывается, даже костра в лесу разжечь правильно не умеешь, Кто же так зажигает? Можно вызвать лесной пожар. А в лучшем случае испортишь дерево. Костёр нужно разжигать не ближе, чем в пяти метрах от деревьев».

Тюляндин перетащил всё топливо на новое место и снова принялся чиркать спичкой. И опять его остановил лесник. Он сказал, что от костра может загореться трава. Потом подозвал внука и велел ему принести лопатку. Карп Савельевич взял в руки лопатку, размерил площадку метр на метр, снял с неё дёрн и вырыл вокруг канавку.

«Вот теперь можно разжигать костёр», — разрешил он Тюляндину.

Ваня сразу же навалил на площадку хворост.

«Разве так делают костры? — вмещался Герман Викторович. — Да тебе его и тридцатью спичками не разжечь, такой несуразный костёр… Вот смотри!» Он взял небольшую сухую палочку и постругал её ножом.

«Это палочка-зажигалочка», — пояснил Герман Викторович.

Затем он подобрал пять сухих веточек и тоже зачинил их. Две ветки он положил на землю, а три поставил, сомкнув верхушками. На ветки, которые лежали на земле, он положил берёсту. Потом сверху Герман Викторович поставил поленья, в виде небольшого шатра, и начал нам объяснять, как надо разжигать костёр. Оказывается, это сложное дело.

Обыкновенно костёр поджигают снизу, с той стороны, откуда дует ветер. Направление ветра определить очень просто: для этого нужно помочить палец и поднять его кверху. С какой стороны будешь чувствовать холод — оттуда и ветер. Пламя вводится внутрь растопки. Сначала в огонь нужно подкладывать мелкие ветки, а потом уже более крупные… Когда появятся угли, можно подкидывать в огонь дрова.

«Мотай на ус, паренёк, — говорил Карп Савельевич Тюляндину. — Ты, я вижу, в геологи собираешься, — не зря мне о камушках растолковывал. Так вот, геолог должен быть на все руки мастер: и пловец, и ходок, и физкультурник. И костёр разжечь, и приготовить обед он должен уметь. В тайгу-то мамашу с собой не возьмёшь, не согласится она ехать… А зря… Красиво у нас в тайге… раздольно. Век живи — помирать не захочется».

Костёр трещал всё громче и веселее. В небе загорелись звёзды. А рядом с нами, в десяти шагах, слегка шумела на ветру тайга, наша уральская красавица».

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

В пути. Ночной разговор. У секретаря райкома. Как расписывался Хлестаков. «Скука зелёная». На мотоцикле. «Валя, это ты?»

…Дорога была ровная. Лишь изредка машину, когда она спускалась с пригорка или проезжала по мостикам, подбрасывало вверх. Мы высоко подпрыгивали на кожаном сидении. Шофёр Сеня подшучивал над нами:

— Держитесь за землю, не улетите.

Очень хорошо ехать на машине вечером. Края облаков подёрнуты ослепительно ярким розоватым светом заходящего солнца. Дорога то спускается вниз, то взбирается вверх, то идёт открытым местом, то