В летние дни - Владимир Михайлович Никитин

Но крема в сельпо не оказалось.

— Нет крема, — сказал продавец, разглядывая нас. — Не пойму, почему такой большой спрос на сапожный крем. Вчера последнее продал. Весь крем раскупают ребятишки. Куда им столько?..

Пришлось уйти ни с чем.

Никита сидел в аппаратной и мотал катушку. Он решил построить магнитофон, но что-то не ладилось. В схеме, которую нарисовал Волька, было много непонятного для Никиты.

Другой бы, возможно, и стал делать магнитофон по готовой схеме, но не такой человек был этот Никита, чтобы строить по готовым чертежам, не понимая взаимодействия частей и деталей. Он попросил вновь объяснить схему. Волька стал терпеливо рассказывать. Вдруг Никита остановил его.

— Дальше не надо, — сказал он. — Дальше я сам попытаюсь додуматься.

Склонившись над бумагой, он стал соображать, а мы, чтобы не мешать ему, пошли на речку.

Вдруг в лагере зазвучал горн. Мы поняли: произошло что-то важное. Волька заторопился.

Но оказалось, ничего особенного не случилось. Старый колхозный сторож Фотеевич возвращался с рыбалки, а наши дозорные приняли издали его лодку за головную лодку экспедиции. Произошла суматоха. На берег высыпали почти все ребята.

Лодка подошла к берегу, и только тогда мы обнаружили ошибку. Все заранее так приготовились к встрече, что Петя Смирнов, руководитель лагерного оркестра, не удержался, взмахнул палочкой, и музыканты заиграли туш.

— Тушем вы меня зря встречаете, — заговорил Фотеевич, вылезая на берег, — рыбки-то я сегодня мало наловил. Хозяйка наверняка ругаться будет, что долго проездил, а рыбы — кот наплакал.

На вечерней линейке Вера Степановна объявила, что завтра наши путешественники обязательно приедут, и советовала дозорным с утра пораньше быть начеку. Так оно и случилось. Не успели мы умыться, как запел горн. Все побежали на берег. Лодки были уже близко. Я разглядел Свечкина, Гришина, Валю, Тюляндина, Сергея Александровича, Германа Викторовича.

— Ура! — крикнули мы с берега.

Лодки стали причаливать. Ребята принялись вытаскивать из них ящики с коллекциями и палатки.

— Владик, — позвала меня Валя, — помоги мне вытащить этот чемодан. — Мы с ней вдвоём вытащили на берег большой тяжёлый кожаный чемодан. «Камни какие-нибудь», — догадался я.

Из лодки, которая только что пристала, вылез высокий широкоплечий мужчина в полувоенном костюме.

— Папа, познакомься, — представила меня Валя. — Это Владик Елин.

— А, верный друг моего племянника Вольки, — улыбнулся Медведев и протянул мне руку. — А где же Волька?

Волька оказался, конечно, тут как тут.

— Не правда ли, неожиданная встреча? — сказал Медведев. — Тебе, наверно, профессор Кириллов казался необыкновенным человеком — укротителем мустангов, охотником на львов, и вдруг здравствуйте-пожалуйте, родной дядя. Ведь так?

— Так.

— Ну, вот видишь, как в жизни бывает.

Медведев вытер пот со лба и стал помогать ребятам вытаскивать ящики. Ящики были очень тяжёлые — сразу видно, что наши путешественники не зря побывали в тайге.

— У каждого образца своя история, — похвастался Гришин. — Хочешь, я потом расскажу тебе об истории каждого камня?

После обеда Волька, Валя, Гришин и я отправились разбирать привезённые минералы. Чего тут только не было!

— А знаете, — сказал Гришин, — большинство этих образцов собрано Тюляндиным.

— Неужели? — изумился Волька. Я тоже не поверил.

— Да. Наверно, ему самому надоело быть таким рохлей, вот он и решил перестроить характер. А воля у него, оказывается, есть.

Скрипнула дверь, и на пороге появился Тюляндин. Почему-то я удивился, увидев коричневый загар на его лице и руках.

— Здравствуй, — Тюляндин пожал мне руку, и я почувствовал на его ладони мозоли.

Мне всегда казалось: Иван неплохой парень, и было досадно, что он такой неповоротливый.

— Давай, помогай разбирать, — предложил Тюляндину Гришин.

Я не буду описывать подробно известную всей 121-й школе коллекцию минералов.

Сухие, рассыпающиеся крошки — пиролюзиты — были заботливо завязаны в перенумерованные мешочки. Розовые, жёлтые, голубые, белые плотнокристаллические или мелкозернистые гипсы, куски разноцветного гипса, чёрные куски болотных руд и колчедановых конкреций были крест-накрест обёрнуты лентами из берёсты. На лентах стояли номера, по которым все эти образцы значились в описи.

У каждого образца свой история.

Вот пиролюзит из мешочка номер шесть. Ромка вспомнил отвесный высокий берег реки, в котором как раз посредине виднелся слой горной породы. Как достать эту породу?

— Это должен сделать я, — заявил Тюляндин.

Его обвязали крепкой верёвкой, подложили под верёвочный пояс мягкий шарф и медленно спустили с обрыва.

Власов лежал на краю обрыва, изо всех сил вцепившись в верёвку, а Валя и Свечкин держали его за ноги.

— Три метра от подпочвенного слоя, — всё глуше и глуше раздавался снизу голос Тюляндина. — Суглинок серый идёт на метр, суглинок жёлтый — полметра. Песок белый с примесью древесного угля — два с четвертью метра!.. Записал, Гришин?.. Опускайте! Довольно! Стой! Песчаник, прописанный болотной рудой, — четыре с половиной метра: Опускайте! Стой! Синяя глина с вкраплением болотной руды. Подождите. Беру образец. Опускайте! Довольно!

Ох, и досталось же всем за этот образец! Как пробирал ребят Герман Викторович, когда узнал, что они спускали Тюляндина с обрыва на верёвке!

…А вот гладкая шиферная плита. Её принёс и отдал Тюляндину Карп Савельевич. Оказывается, он выломал её у подножия обрывистого берега, стоя по пояс в реке.

— В такой задор вогнала меня эта разведка, просто страсть, — говорил лесник. — Так бы все горы на другую сторону вывернул. Не иначе, придётся мне на старости лет в геологоразведочном техникуме учиться.

Коллекция гипсов не была бы такой полной, если бы не Никодим. Из пещеры, которую он нашёл, ребята вынесли десятки образцов цветного гипса.

Богатая и прекрасная земля Урал!

Гришин так увлекательно говорил о минералах, что я позабыл обо всём.

В дверь осторожно постучали.

— Войдите, — сказал Волька.

На пороге появились Вася Рощин и Колышкин.

— Нам вас с Елиным нужно, — заявил Колышкин.

Мы вышли.

— Ну что? — спросил Волька, уже догадываясь о какой-то новости.

— Ракетоплан готов, — выпалил Вася. — Сейчас закончили. Пришли посоветоваться. Что если мы покажем его всем на закрытии лагеря?

— Перед отъездом первой очереди? — поправил его Волька. — Это очень хорошо будет. Ведь и наши техники готовят к этому дню работы.

— Ну, я пошёл, — заторопился Вася, — ещё нужно наших ребят обежать.

Колышкин и Вася исчезли так же внезапно, как и появились.

Волька, Гришин, Тюляндин, Валя и я продолжали копаться в минералах.

Во время работы я часто смотрел на Валю. Она ловко перебирала разноцветные камешки, иногда улыбалась: наверно, вспоминала интересные моменты путешествия. Иногда, желая получше рассмотреть минерал, Валя подходила к окну, и солнечные лучи золотом вспыхивали у неё в волосах.

— Ты что? — вдруг спросил меня Волька и сильно толкнул. — Ты какой-то рассеянный сегодня. Спрашиваю тебя, спрашиваю, а ты и отвечать не хочешь.

— Что ты