Флорентийская блудница - Лана Ланитова

– Да, а после выпьем за дружбу.

Через полчаса, когда наши герои утолили первый голод, речь повел Макар:

– Други мои, после того, как мы с вами вырвались из лап египетской ведьмы, я пошел домой спать. Но, право дело, я толком и не спал вовсе.

– А что ж так?

– Верите, я сон диковинный видел.

– Страшный?

– Начинался он, вроде, неплохо, а закончился, как сущий кошмар. И до сих пор я не пойму, сон ли то был или явь.

– О, и у меня всё так же было.

– Да, и мне привиделась очень трогательная история, – согласился Махнев. – Я, братцы, во Флоренции старой побывал.

– О, господи, тебя-то каким лихом туда занесло?

– А бог его знает. Девица одна провела.

– А где же она сейчас?

– Нет её. Она, видно, там, в семнадцатом веке осталась. Да, и не девица-то была она вовсе.

– А кто?

– Статуя. Помнишь тут стояла? В ресторане.

– Помню… Грудастая такая красотка.

– Она…

– И что же?

– Ожила потом.

– Вот как… Ну, да.

– Господа, если бы кто-то из здравых умов послушал бы сейчас наши разговоры, то сочли бы нас душевно больными. Подумали, что нам только в «Доме скорби» самое и место. Ибо любой скажет, что мы не разговариваем, а бредим, – произнес Травин.

– Конечно, бредим, – согласился Владимир. – Я даже возражать не буду. А только путешествие-то мудреное со мною будто в яви происходило. Да, и чему можно в этом царстве так уж удивляться? Тут чудеса на каждом шагу.

– И то верно, – вздохнул Родион Николаевич.

– А ты, Макар, расскажи нам, что за сон диковинный ты-то видал?

Макар отхлебнул из бокала вина и неспешно отставил его в сторону.

– Сон или не сон то был, я теперь уж точно не скажу. Начинался он «за здравие», а кончился «за упокой».

– Как это?

– Паскудно и страшно закончился.

– Час от часу не легче.

– Ладно, не стану я долго воду в ступе толочь. Постараюсь рассказать короче. В тот день, когда мы с вами расстались, вернулся я к себе домой. Выпил стаканчик чаю с липовым мёдом.

– С мёдом? – переспросил Травин.

– С ним, Макарушка. Не поверишь, я как-то спустился к себе в подпол. Гляжу, а у меня там три мешка с картошкой стоят, муки три мешка, бочонок с капустой квашеной, бочонок с рыжиками и груздями. Несколько крынок с маслом, сала пять шматов, и пару туесков с медом.

– О, да ты у нас теперь с припасами, – усмехнулся Владимир.

– Ну, не только же вам, Владимир Иванович, в ресторациях обедать, – хмыкнул в ответ Булкин. – Нам уж по-простому, видно, выдали. Ту пищу, к которой мы привычнее.

– Кстати, господа, я забыл сказать, что тоже у себя в буфете обнаружил недавно бублики с маком, пряники тульские, баранки, варенье и головку сыра, – усмехнулся Травин. – Так что, милости прошу ко мне в гости. Разносолов не обещаю, но хоть чаем всегда напою.

– Дык, и я могу вас теперь в гости пригласить, – оживился Макар.

– Я, гляжу, что наши смотрители стали добрее к своим арестантам, – усмехнулся Владимир. – Голодом нас более не морят.

– Видимо, по сроку службы нам положено более щедрое довольствие. Забыл сказать, что когда я шел как-то раз к тебе, Володя, то в конце своей улицы увидал трактир. А раньше этого трактира не было на том месте. Вот зуб даю.

– Да и я видел здесь пару питейных заведений и пирожковую, – подтвердил Травин.

– Ну всё, господа, – потер руками Владимир. – Я так полагаю, что для нас скоро здесь откроют и прочие блага местного царства. Глядишь, заживем еще не хуже, чем на свободе.

Все трое дружно рассмеялись.

– Так вот, напился я чаю с мёдом и пошел спать, – продолжил Макар. – Причем, уснул я мгновенно – уж больно устал после приключений в черном городе с египетскими мумиями. И даже сниться что-то начало. Какие-то цветочки в морду полезли. Вроде лесной кашки… Или ромашек полевых. И вдруг меня кто-то по плечу похлопал. Прямо отчетливо так и даже по имени позвали: Макар Тимофеевич… Я, было, отмахнулся со сна. А потом вздрогнул и проснулся. Гляжу – вокруг темнота. Только луна бесовская как всегда светит так, что вокруг зелёным всё кажется. Будто фосфором всю мебель в доме натерли. А рядом со столом, прямо на полу, светятся два огонька. Я от страху чуть с кровати не сиганул. А огоньки те метнулись в сторону и вновь застыли. Я присмотрелся – а это котяра черный – сидит у меня в спальне прямо на половичке домотканом и смотрит своими зелеными глазищами. А у меня от этого взгляда, братцы, аж волосы на затылке дыбом встали. Чую, по лбу капля пота покатилась. Ну, сами посудите, откуда в моем доме кот?

– А раньше ты его не видел?

– Нет, конечно. И не заводил я вовсе котов. Я ему: «Киса, ты откуда тут взялся?» А он в ответ мяукнул и прыгнул ко мне на постель. Мало прыгнул, стал тереться об мои ноги. Верите, трётся, а мне всё страшнее отчего-то становится. Потому как, в этом царстве кот может вовсе и не котом оказаться. Я аж сказки все детские вспомнил. И подумал о том, что под личиной этого котяры может скрываться какая-нибудь нечисть. Или бесовка…

– Это точно, – пробормотал Травин.

– А котяра этот потерся об меня и снова на пол спрыгнул и побежал вон из комнаты. Сам бежит и на меня будто оглядывается. Словно зовет куда-то. И нет, чтобы мне сказать ему: «Брысь отседова!», да дальше спать… Ан, нет! Меня будто в спину кто толкал. Соскочил я с кровати и потащился я за этим котярой. А он побежал не к выходу, а в противоположную сторону от спальни. Прямо по коридору. А в коридоре том, братцы, была у меня обычная глухая стена, бревенчатая. Богом клянусь!

– Не клянись, – рука Владимира легла на ладонь Макара.

– А… Ну, да.

– Мы тебе и так верим. Продолжай.

– Так вот, я гляжу, а на месте глухой стены стоит новая дверь. Почти такая же, как и на входе. И котяра трется возле неё. Будто на улицу просится. Я и потянул за ручку, чтобы дверь отворить. А у самого ладони аж взмокли от страху. Открыл, а там ночная улица. Обычная уездная улица. Свежестью потянуло, травами и деревьями ночными. Сверчок засвиркал. И так хорошо, что я невольно на крыльцо-то и шагнул. Вслед за котом. Глядь, а кот уж вниз по ступеням поскакал. И снова