Аудит одуванчиков - Эндрю Гивлер

сбила меня с толку. Я знал, что она хотела править и видела себя наследницей своей матери, но также был убежден, что за этим кроется нечто большее, чего я не знал. Я бы решил, что ей это совершенно неинтересно, но ее разговор со мной по дороге к помосту убедил меня в том, что она действительно хочет, чтобы я выбрал ее. Если бы мне нужно было угадать, возможно, она хотела заманить первого за четыреста лет Владыку Огня в свой дом, а не позволить Эш отстроить свой заново. Да, это казалось правильным.

Я попытался поймать взгляд Эш, но она не поднимала глаз. Ее плечи были опущены. Она выглядела побежденной. Я хорошо знал этот взгляд, он был на первом месте в моем гардеробе большую часть жизни. Из всех принцесс Эш была единственной, кто нашел время поговорить со мной по-человечески. Она показала мне свой дом и поделилась со мной частичкой своей жизни. Я взглянул на кольцо с рубином на пальце и почувствовал слабый укол совести.

Я повернулся, чтобы посмотреть на королеву, время снова начинало набирать скорость, как локомотив, выводящий свой поезд из тупика. Мое сердце бешено колотилось, но уже не от страха. Это было волнение, которое испытывает спортсмен прямо перед стартом. Это было оно.

"Ну что, Мэтью?" сказала Глориана, и ее губы сложились в легкую улыбку. "Каково твое решение?"

Я выпустил длинный выдох и шагнул к принцессам. Больше не было никаких раздумий, только действия. Я протянул руку Эш и выждал мгновение. Легион фейри коллективно тихо ахнул, увидев мой жест.

"Мне кажется, - громко сказал я, заставляя свой нервный голос разноситься по всей поляне, - что Дом Осени слишком долго оставался без Владыки Огня. Если Леди Осени позволит, я бы это исправил".

Когда я заговорил, Эш потрясенно вскинула голову. Ее лучистые зеленые глаза уставились в мои, и на мгновение все вокруг перестало существовать. Мы перенеслись в другую плоскость, где не было ни стен, ни света, только мы вдвоём. Должно быть, в нем также не было кислорода, потому что я обнаружил, что не могу дышать.

Затем она улыбнулась.

Это была ослепительная улыбка, похожая на восход солнца после бури. Из тех, что заставляют радугу танцевать вслед за убегающими облаками. Так же быстро, как ушли, мы вернулись к фейри на лесной поляне, и я снова смог дышать.

Она взяла меня за руку. Она была теплой и мягкой в самом лучшем смысле этого слова. Без всякой подсказки огонь Уиллоу вырвался из обеих наших рук, языки пламени дико заплясали от радости.

"Да будет так!" Глориана повернулась лицом к толпе и подняла обе руки вверх. Фейри тут же разразились шумным ревом, и праздник возобновился с такой яростью, словно мы прошли сквозь спокойный глаз праздничного урагана и снова оказались в его гуще. Как быстро Мэв и ее измена были забыты в первобытном порыве праздника.

Я повернулся к Эш и смущенно улыбнулся ей. Теперь, когда решение было принято, я почувствовал себя неловко. Стайка глупых бабочек вернулась, на этот раз выдавая себя за Голубых Ангелов (авиационная группа высшего пилотажа ВМС США - прим.пер), выделывая дикие акробатические трюки у меня в животе. Она рассмеялась и сжала мою руку. Что-то в моей груди воспарило.

Наконец-то я сделал что-то правильное. Прошло всего двадцать пять лет, но я сделал это. Я почти пожалел, что у меня нет сотовой связи, чтобы позвонить отцу и сказать ему, что он ошибался на мой счет. Но потом я опомнился. Не было смысла позволять ему испортить мне еще один момент.

Несмотря на всеобщее ликование, праздновали не все.

Я окинул взглядом море фейри и заметил, что они сбились в кучки, маленькие островки тишины, когда вокруг них бушевало море праздника. Все члены "очагов тишины" уставились на возвышение с явным неудовольствием на лицах, метая кинжальные взгляды в меня или королеву, а может быть, и в обоих. Изучая недовольных фейри, я заметил, что большинство из них одеты в землистые весенние тона. На заднем плане потоки фигур в синем и черном пробивались сквозь толпу к выходу. Это было вполне логично: арест главы дома за измену, вероятно, немного портил настроение.

Королева хлопала и кричала, когда остальные члены ее двора веселились, радуясь празднику так же, как родители радуются любому поступку своего малыша, каким бы простым он ни был. Леди Лето подошла к нам, и ее властная манера поведения была во всей красе.

"Неизбежный выбор, я полагаю". Она драматично вздохнула и остановилась перед нами. Я почувствовал, как рука Эш напряглась в моей при этих словах сестры. Я понимал это. У Доун в этом режиме был дар выводить вас из себя, но, как и в случае со школьными хулиганами, хитрость заключалась в том, чтобы не дать ей понять, когда был нанесен удар.

"Это просто тематически правильно", - сказал я, пожимая плечами и показывая на наши пылающие руки. "Кроме того, я никогда не был хорош летом. Ты видела, какой я бледный? Я очень легко обгораю, и меня бесит, какой скользкий на ощупь солнцезащитный крем". Я одарил ее своей лучшей самодовольной улыбкой, пародируя ее собственную.

Ухмылка Доун в ответ стала только шире. Может быть, она просто ценит хорошее подшучивание?

"О, ты меня неправильно понял", - ответила Доун, сдерживая смех. "Я думаю, что Дом Падения идеально подходит для тебя".

"Ты имеешь в виду Дом Осени", - твердо ответил я.

С губ Доун сорвался смешок. "Я не могу дождаться, когда ее отец узнает об этом. Он и так ненавидит тебя так сильно, что я даже представить не могу, в какую ярость это его приведет. Никто не бушует так, как Дьявол".

Мое зрение стало резким и бесцветным, как будто в меня только что выстрелили светошумовой гранатой. Смутно я осознавал, что Доун продолжает злорадствовать, но не мог разобрать ни слова. Мозг пытался родить хоть какую-нибудь мысль, но она не формировалась.

Теперь я понимал, почему сестры называли ее Леди Падения.

Эш была дочерью Дьявола. Того самого дьявола, чью подружку я убил в прошлом году. Того самого дьявола, который через девять лет собирался