Аудит одуванчиков - Эндрю Гивлер

Несмотря на растущее беспокойство, я продолжал говорить, делая это еще громче, чтобы слышать собственный голос из-за прилива крови к ушам. "Ты подделала защитные чары, которые должны были уведомить Королевскую гвардию о смертях во время нападений как на Охоту, так и на леди Эш."

"Ну?" потребовала Доун, ее голос был жестоким и сильным. "Ты отрицаешь это? Говори, сестра. Опровергнешь ли ты мои обвинения перед всеми и отправишь ли меня на Стол?"

Молчание Мэв было самым громким, что я когда-либо слышал. Мне почти стало жаль королеву. Я не думал, что она была лучшей матерью, которую я когда-либо видел, но, несмотря ни на что, когда твоя дочь предает тебя и пытается убить одну из твоих других дочерей, это должно причинять глубокую боль.

"И наконец", - сказал я, воспользовавшись ее молчанием как возможностью навалить на нее еще больше. "Ты предоставила демонам доступ в Голдхолл, чтобы они помогли тебе в твоем стремлении ослабить Двор Одуванчиков".

Мэв повернулась и посмотрела на меня, в ее серых глазах мерцали эмоции, которые я не мог уловить. Если бы я не знал лучше, то бы сказал, что это триумф.

Глориана двигалась размытым пятном, слишком быстро, чтобы мои глаза могли уследить за ней. Только что она стояла рядом со мной, а в следующее мгновение уже возвышалась над своей дочерью-предательницей. Ее красивое, скульптурно вылепленное лицо было искажено яростной маской гнева.

"Ты признаешься?" - спросила она дочь низким, опасным тоном.

"Я отрицаю это!" дерзко закричала Мэв, уголки ее губ приподнялись в улыбке, похожей на улыбку стервятника. Ропот пробежал по собравшейся толпе подобно набегающему приливу.

Казалось, что пол подо мной провалился и я нахожусь в свободном падении на высоте тысячи миль в атмосфере. Как она могла отрицать это? Это должно было быть правдой. Но она не могла лгать. Доун бросила на меня испуганный взгляд, а затем повернулась к сестре.

Я чувствовал, как недовольство королевы растет передо мной подобно грозовой туче. Если я быстро не разберусь с этим, то мы с Доун можем оказаться поджаренными, будь то день рождения или нет. Думай, Мэтт, думай!

Страх окрылял мой разум, когда я снова перебирал подсказки. Мы слишком много знали. Мы не могли ошибиться. Это был единственный вариант. Но она отрицала это. Каким-то образом она отрицала это!

Дикая мысль пришла мне в голову, как один луч света, пробившийся сквозь тучи моего смятения. Если я собирался поймать ее, то должен был быть хитрым, как фейри. "Что именно ты отрицаешь?" спросил я, сузив глаза.

Я увидел, как подбородок Мэв дрогнул, а челюсть сжалась. Мои органы внезапно оказались на твердой почве. Я не во всем ошибался, просто что-то было не так, и она пыталась это отрицать, причем так, как будто отрицала все обвинения.

"Что ты отрицаешь?" Голос королевы был как освященная земля, древний и страшный.

"Я не имела дела с демонами и не приглашала их сюда", - наконец сказала Мэв, жестко подняв подбородок, словно у нее еще оставалась какая-то гордость.

Бинго.

"А остальное?" - снова спросила королева тем же страшным голосом.

"Я сделала это", - сказала Мэв, глядя в глаза своей матери, что, возможно, было одним из самых смелых поступков, которые я когда-либо видел. Если не считать слез, время от времени стекавших по ее щекам, Мэв выглядела холодной как рыба для существа, стоявшего рядом с одной из великих живых Сил.

Я в очередной раз поразился тому, насколько проще было допрашивать людей, которые не умели лгать. Я бы отрицал это до самой смерти. Они могли бы вести меня на виселицу, а я бы ни за что не признался, что имею хоть малейшее представление о том, о чем идет речь.

"Почему?" спросила Глориана более мягким голосом, который не разносился по всей поляне. Впервые мне показалось, что в ее чертах отразилась тень боли, как при затмении. "Как ты могла так поступить со мной, со своим народом?"

Голос Мэв был холодным и жестоким, когда она отвечала своей матери. "Не делай вид, что ты меня любила. Я была лишь твоим оружием. Ты всегда собиралась выбросить меня и заменить ею". Ее серые глаза метнулись к Эш. "Все, чего я хотела, - это чтобы я была тебе нужна, но ты была настолько одержима идеей вернуть свое драгоценное Пламя, что не было ничего и никого, на что бы ты не пошла, чтобы разжечь его, даже заменить меня Охотой".

"О, Мэв, дочь моя, мой свирепый сокол, я всегда нуждалась в тебе. Я бы никогда не бросила тебя". Голос Глорианы был нежным и удивленным, как утешительные слова настоящей матери.

Удивленный переменой в ее голосе, я повернулся, чтобы взглянуть на королеву. Куда делась вся ее ярость? Я заметил, что она не сказала "люблю" - только "нуждаюсь".

"Но теперь ты вынудила меня сделать именно это". Ее тон снова стал жестким. Она подняла голову и резко кивнула Робину, который в свою очередь махнул рукой в сторону помоста. Отряд королевских гвардейцев вышел из-за наших спин, руки на клинках, золотые глаза напряжены. По толпе пробежал ропот, когда они начали отходить от шока.

Несколько пар рук схватили Мэв и стащили ее со стула. Они заставили ее опуститься на колени рядом с королевой, которая повернулась и посмотрела мимо меня на громадную фигуру Ориона.

"Я обещала тебе справедливость, Охотник, и сегодня ты ее получишь". Королева жестом указала на стоящую на коленях дочь. "Если тебе нужна ее голова, приди и возьми ее".

Я повернул голову и посмотрел на Ориона. Обещание королевы было дано Охоте, так что технически это означало, что оно было дано Охотнику. Это была клятва между двумя правителями.

Созвездие двинулся вперед, правой рукой доставая из-за плеча горящий клинок. Свет меча омывал помост, разгоняя естественную тьму, заполнившую поляну, подобно тому, как световое загрязнение города портит природу.

Охотник встал рядом с королевой, его черные глаза были устремлены на коленопреклоненную принцессу. Я видел, что в нем боролись два аспекта его личности. Кровь демонов и Бессмертных, текущая в его жилах, требовала, чтобы он взял то, что