Долг Сна - Эндрю Гивлер

Я бросил взгляд на себя, похлопав по передним карманам, чтобы убедиться, что мой драгоценный груз по-прежнему со мной. Я с облегчением обнаружил, что одет. На мне были темные джинсы и куртка в тон — стиль вполне соответствовал моему обычному, так что мое подсознание явно меня берегло.

Тень сгустилась, обретая вес и темнея, пока не превратилась в римское божество, правящее этими просторами. На нем была все та же потрепанная тога, что и раньше. Темная борода была безупречно подстрижена, а фиолетовые глаза буравили меня поверх сцепленных в замок пальцев. Я улыбнулся ему и стал ждать.

«Ты либо очень храбр, либо очень туп», — задумчиво произнес он через мгновение.

«Я почти уверен, что можно совмещать оба этих качества одновременно».

«Ты издеваешься надо мной, смертный?» — выражение лица Сомнуса помрачнело не то от подозрения, не то от гнева. «Ты заявляешься в мой мир и смеешь так со мной разговаривать? Возможно, ты и одолел моего брата, но уверяю тебя: я не позволил своей силе сгнить и увянуть, как это сделал он. Здесь гораздо больше сновидцев, чем было душ в Аиде». При этих словах у меня аж брови подскочили. Сила Плутона была напрямую привязана к числу пленников, которых он удерживал в своем Подземном мире. По мере того как он их распродавал, его мощь угасала. Логично, что источник силы Сомнуса был похожим, но все же отличался.

«Дорогой мой, я еще даже не начал издеваться», — настоял я, выпячивая грудь.

«Я предупреждал тебя не заигрывать со мной», — прорычал Сомнус, и на его лице проступила ярость. «Теперь ты столкнешься с последствиями своих поступков».

У меня сложилось стойкое ощущение, что он не привык к дерзости. Думаю, большинство существ, именующих себя божествами, к такому не привыкли. У смертных обычно хватает ума заткнуться, когда существа покрупнее отбрасывают на них свою тень. Но только не у меня. В такие моменты я только громче говорю.

Интересно, что это говорит обо мне.

«Заигрывать?» — переспросил я, откидываясь на спинку кресла и силой заставляя лицо принять более равнодушный вид, чем я чувствовал на самом деле. «Я едва ли понимаю значение этого слова. Имеет ли это хоть какое-то отношение к тому, что я принес тебе душу?»

Говоря это, я засунул руку в куртку — или в то, что напоминало куртку, которую я носил в этом сне.

Сомнус застыл в неестественной неподвижности, когда я вытащил руку, удерживая оранжевую сферу со смертной душой внутри. Римский бог уставился на нее с неприкрытой алчностью на лице. Спустя дюжину ударов сердца его фиолетовый взор переполз с добычи на мое лицо.

«Куда же делось твое нежелание выдавать мне кого-то из своего вида?» — спросил он. «Неужели несколько пропущенных снов так легко сломили тебя?»

Я склонил голову набок, удивленный тем, как быстро он меня раскусил. Может, божественный статус даровал ему какое-то особое чутье на человеческую природу. А может, я просто ни разу не тонкий тактик. Так или иначе, он прочитал меня как открытую книгу.

Столкновение с Неосмертью заставило меня задуматься о том, что вообще такое Смерть и что она значит для такого смертного, как я. Истинный кошмар этой подделки заключался не обязательно в том, куда именно они отправляют отжатые души. Я понятия не имел, как может выглядеть подобный Подземный мир. Кошмар был в том, что они лишали своих собратьев свободы воли и права выбора.

Мне посчастливилось заглянуть за занавес больше, чем большинству. Но даже сейчас у меня нет ответов на все Великие Тайны. Я не знаю, как мы сюда попали и зачем мы здесь. Знаю только, что нам, смертным, во многих отношениях достается худшая доля.

Мы — конечные искры света, горящие в бесконечной тьме. Мы рождаемся. Мы живем.

Мы умираем.

Такова суть дела. Ни у кого особого выбора в этой части нет. Но единственное, что у нас есть, — это небольшая доля контроля над тем, что будет дальше. В большинстве случаев мы можем сами указать адрес доставки на нашей посылке и отправиться выяснять, что там.

Я не говорю, что в итоге все заканчивается хорошо, правильно или справедливо. Я просто говорю, что, по крайней мере, мы можем выбирать свою судьбу. Свободная воля — это и наш дар, и наше проклятие. И если красть чью-то сферу ради собственной выгоды мне было тошно, то кто я такой, чтобы оспаривать чужой выбор? Я даже собственной душой не владел; не думаю, что я вообще квалифицирован принимать решения за других людей.

«Это Корнелий Руфус, умерший почти две тысячи лет назад», — тихо произнес я, вглядываясь в оранжевые глубины сферы в своих руках. «Согласно всем имеющимся на него документам, он был верным язычником и после своей кончины намеревался оказаться именно в Аиде».

«Два тысячелетия?» — прошипел Сомнус, и на его лице отразилось неподдельное раздражение.

«Почему его так и не передали под нашу опеку? Если это то качество обслуживания, которого стоит ожидать от Доставки Смерти…»

«Ага, вот если бы он оказался там вовремя, твой братец как раз успел бы его продать», — протянул я, прервав тираду бога. Он с раздражением стиснул зубы, но не стал протестовать.

Да и как он мог? Мы оба знали, что вытворял Плутон.

«К твоему счастью, его доставка подзадержалась», — я поднял душу, чтобы он мог ее осмотреть. «Корнелий был похищен Рыцарем Ужаса из Заблудших. Его только недавно спасли из бездны».

«Рыцарь Ужаса?» — пробормотал Сомнус. «Их не видели уже целый…»

«Эон, я в курсе», — плавно перебил я его, выдав профессиональную улыбку во все тридцать два зуба. «Мне именно так и сказали, когда я прикончил эту тварь и забрал обратно души, которые она наворовала».

На этот раз повисшая между нами тишина оказалась куда более напряженной. Я почувствовал, как мои губы расползаются в довольной, слегка глумливой ухмылке, стоило богу посмотреть на меня уже совсем другими глазами.