В крепости Чёрного Пламени (Блэкфайр) - Энтони Райан

"Сколько человек вы отправили с ним?" спросил Гайм у Гэлвина.

"Только двоих", - ответил оруженосец. "Агинор и Френик. Короткая прогулка в лес на берегу озера за хворостом".

"Недостаточно короткая".

Гайм подошел к пустой арке сторожки у ворот, глядя на раскинувшийся за перешейком лес, окаймлявший берег. Ночь быстро приближалась, деревья стояли глухой стеной безымянной тени, и было так же тихо, как и раньше. Озеро было удачно названо, потому что на его поверхности почти не было ряби, которая нарушала отражение леса и неба.

"Есть запах?" - спросил он, когда Ищейка подошла к нему.

"Она чувствует вкус свежей крови на ветру", - ответила заклинательница зверей, когда гибкая фигура Лиссы обвилась вокруг ее ног, губы то и дело оттягивались, обнажая клыки. "И еще кое-что". Выражение лица Ищейки стало настороженным, когда Гэлвин и Ансельм присоединились к осмотру территории за пределами крепости.

"Порча", - заявила Ищейка, после того, как Гайм кивнул ей в знак согласия. "Она чувствует мертвецов, как тот старик, которого вытащили из могилы, только хуже, еще более сгнивших".

"Держу пари, что сейчас в радиусе десяти миль нет ни души", - произнес Гэлвин, вглядываясь в покрытый мраком пейзаж. "Устроить засаду, а затем отступить. Так поступают повстанцы".

"Ни души", - согласилась Ищейка. "Но что-то там есть, ждет, наблюдает".

Гайм не привык чувствовать страх в этой женщине, но сейчас он увидел его в дрожи, которую она не смогла сдержать. "Это ловушка, Паломник, - тихо сказала она ему. "Силки, в которые мы попали по собственной воле".

"Ловушки, что ли?" - Спросил Ансельм. Его лицо потемнело от гнева, и он с неприкрытым нетерпением уставился на дальний берег. "Ни один мятежник не заточит меня в моей собственной крепости. Я пролью кровь за своих людей, честных солдат, убитых подлыми предателями".

"Съедены, милорд". Иерво произнес это бесцветным шепотом, выражение его лица не изменилось. "Их съели", - добавил он, и на его лице промелькнуло легкое любопытство, как будто он вспомнил шутку с несмешным завершением.

"Кем съедены, парень?" - спросил священник, но, похоже, Иерво исчерпал все знания, которыми был готов поделиться. Гайм повидал достаточно лиц обезумевших людей, чтобы понять, что никакие терпеливые уговоры не вернут этому человеку здравомыслия.

"Лучше всего понаблюдать за ним повнимательнее", - посоветовал он Гэлвину, а затем обратился к Ансельму. "Милорд, любую вылазку придется отложить до утра. Отправляясь ночью в незнакомую местность, мы можем напороться на засаду. С рассветом, с помощью Ищейки, мы выследим того, кто убил ваших людей, и свершим правосудие. А пока я предлагаю выставить дозоры, чтобы прикрыть бреши в этих стенах. Завтра нужно срубить деревья, чтобы создать баррикады и двери для этих ворот".

Ансельм, при всей его очевидной жажде возмездия, по крайней мере, был способен руководствоваться здравым смыслом. У проемов в стенах были расставлены дозоры по десять солдат в каждом, которые менялись каждые три часа, чтобы можно было немного отдохнуть до восхода солнца. Компания расположилась на ночлег в главном зале башни, а Ансельм и Каменные Псы заняли верхние этажи. Осмотр лестничных пролетов выявил множество трещин в кладке, но ступени до самого верха оставались целыми.

Взобравшись на вершину башни, Гайм обнаружил Лорвета, сидящего между двумя зубцами. Он поднял руку к небу, где маленькое облачко, освещенное серпом луны, образовывало плавно вращающуюся спираль.

"Похоже, я по-прежнему неуязвим для любых недугов, которыми заражено это место, Ваша Светлость", - бодро сказал он, когда Гайм подошел к нему. "Это уже кое-что, а?"

Гайм оперся локтями о каменную кладку и уставился на спокойную воду озера. "Насколько я помню, друидическая магия сильно отличается от демонической".

"Не знаю". Лорвет пожал плечами и уронил руку на колено, а небольшое облачко над ним превратилось в пар. "По правде говоря, я никогда не получал особого образования в области тайных искусств. Желание странствовать овладело мной в раннем возрасте, понимаешь? Вот я и отправился в путь, не взирая на мудрость старших".

Он говорил со свойственным ему непринужденным юмором, но у Гайма был многолетний опыт восприятия неправды. "Ты лжешь, - сказал он. "Я подозреваю, что твое образование было достаточно полным, но в то же время суровым по своей природе. Я убедился, что так часто бывает, когда нужно научиться чему-то ценному".

Он заметил, как на лице друида промелькнула тень недовольства и озабоченности, прежде чем тот отвернулся. Закоренелые лжецы редко бывают довольны тем, что их истории раскрываются.

"Мне все равно, мастер друид, - сказал ему Гайм. "Я не испытываю ни малейшего интереса к твоему прошлому и к твоему наверняка длинному списку проступков. Меня волнует вопрос, на который пока нет ответа: почему ты продолжаешь поддерживать отношения с нами. У тебя нет проклятого меча, ты не получаешь жалованья, но с нами на протяжении каждой мили нашего путешествия".

"Я говорил вам об этом в Атерии, Ваша Светлость". Лорвет одарил его широкой улыбкой, которая отличалась явной неискренностью. "Между нами значительный долг, и я намерен его погасить".

"Нет, дело не в этом. Как я уже неоднократно говорил тебе, я считаю твой долг погашенным. Интересно, что привлекает тебя к этой охоте? Это не может быть желание заполучить один из мечей. Ты не настолько глуп, чтобы считать обладание таким предметом чем-то иным, кроме проклятия. Так почему?" Когда Лорвет не ответил, он наклонился ближе, и голос его стал настойчивее. "Почему?"

"Разве это имеет значение?" В глазах Лорвета вспыхнул редкий для него гнев, когда он повернулся к Гайму, и это напомнило обоим, что баланс магии в их группе резко изменился. Друид теперь был самой могущественной душой среди них.

"Это важно, - сказал Гайм, не желая уступать, - потому что, как я подозреваю, наше выживание здесь будет во многом зависеть от тебя. У меня есть навыки и боевое мастерство. Ищейка, возможно, лучший лучник, которого я когда-либо видел. Лексий мудр, как никто другой. Орсена сильнее десяти человек. Но без силы наших мечей мы сидим как приманка в этой ловушке, ожидая тех, кто решил полакомиться нами, и я не сомневаюсь, что