Суждение о Силах - Бенедикт Джэка

class="p1">«Что, на этот раз только я?» — спросил я, оглядывая кабинет. В последний раз, когда меня вызывали на один из таких допросов, здесь были также Тобиас и Люселла. Полки, заставленные книгами, и карта Соединенного Королевства были такими же, как я их помнил, хотя мне показалось, что на карте появилось несколько новых значков.

«Ты надеялся, что кто-то другой возьмет на себя вину?» — спросил Чарльз. «Жаль. А теперь приступай, у меня не весь день в запасе».

Я рассказал Чарльзу всю историю. Это было проще, чем обычно, поскольку мне не нужно было ничего скрывать.

«...а потом я пошел домой и больше ничего не слышал, пока вы не позвонили мне сегодня утром», — закончил я.

Чарльз продолжал писать за своим столом.

«Так это все?» — спросил я.

«На данный момент».

«Удивлен, что вы не пытаетесь обвинить меня в установке бомбы».

«У тебя не было такой возможности», — заметил Чарльз, не поднимая глаз. «Я проверил».

Чарльз — глава дома Эшфордов, аккуратно одетый, с квадратной седой бородой и холодными голубыми глазами. Ему на вид около пятидесяти пяти, но, по словам моей матери, ему шестьдесят девять, и его возраст является причиной многих событий, произошедших за последний год. Чарльзу нужен наследник, который возглавит Дом Эшфордов, и с прошлой осени этим наследником объявлен Калхун.

Пока что.

«Калхун изложил свою версию событий вчера вечером», — сказал Чарльз. «Джоанна Мейзел и ее глава службы безопасности Хендрик Вольф сделали совместное заявление несколько часов спустя. Сегодня утром старший инспектор полиции предоставил мне краткое изложение результатов расследования». Он бросил на меня острый и ясный взгляд. «К счастью для тебя, твоя версия не противоречит ни одной из них».

«Итак, если вы закончили пытаться обвинить меня в этом, — сказал я, — есть ли шанс узнать, что на самом деле произошло?»

«В машине Калхуна взорвалось небольшое взрывное устройство. По словам старшего инспектора, это была самодельная бомба без корпуса, в результате чего осколки не разлетелись, а взрывная волна была в значительной степени локализована. Пострадавших нет. Если бы в машине кто-то находился, все могло закончиться совсем иначе».

Я задался вопросом, имело ли значение мое предупреждение. Мне не хотелось поднимать эту тему с Чарльзом. Он, вероятно, сказал бы, что это моя вина, потому что я не заметил это раньше.

«Теперь, прежде чем ответить на следующий вопрос, хорошо подумай», — произнес Чарльз. «Ты кому-нибудь говорил, что Калхун и Джоанна будут вчера вечером в том ресторане?»

«Нет».

«Ты уверен?»

«Я узнал, куда они собираются, только вчера утром», — пояснил я Чарльзу. «У меня было меньше семи часов с того момента, как я узнал об этом, и до отъезда. Так что нет, я не тратил это время на то, чтобы бегать и рассказывать об этом людям».

Чарльз уставился на меня. Я встретил его пристальный взгляд, не дрогнув.

В конце концов, Чарльз отвернулся. «Ты можешь идти».

«…Правда?»

«Я как-нибудь займусь проверкой твоего статуса занятости, поскольку Калхун, похоже, решил, что нанять тебя в качестве телохранителя — это целесообразное использование средств Дома», — заметил Чарльз, взяв ручку и вернувшись к своим бумагам. «Но сейчас у меня есть более насущные дела». Он махнул рукой в сторону двери. «Уходи».

Я сделал шаг к двери, но остановился. Постоял там минуту, размышляя, потом повернулся, подошел к креслу перед столом Чарльза и сел.

Скрежет ручки Чарльза прекратился, и он поднял на меня глаза. «У тебя что-то с ушами?»

«Кто заложил эту бомбу?» — спросил я.

«Не понимаю, какое тебе до этого дело».

«У нас была договоренность, помните?» — сказал я. «Вы должны каждый месяц уделять мне час-два, чтобы рассказать мне о мире друкрафта. Прошло уже больше месяца».

Чарльз бросил на меня раздраженный взгляд. «Сейчас?»

«Вы не считаете, что это важно?»

«Мне интересно, почему ты считаешь это важным. Насколько я помню, большую часть нашего последнего разговора ты задавал мне вопросы о теневых сделках твоей старой корпорации. Учитывая, что тебе не платят за расследование преступлений, я не понимаю, почему это тебя волнует».

«Меня действительно волнуют не только деньги», — ответил я с некоторой резкостью. «И даже если бы и не волновался, вы, возможно, заметили, что ваша семья имеет некоторую традицию втягивать меня в свои проблемы».

Чарльз вздохнул. «Ответ в том, что мы не знаем».

«Что вы собираетесь делать?»

«Ничего».

Я озадаченно посмотрел на Чарльза.

«Ты выглядишь сбитым с толку», — заметил Чарльз.

«Я просто...», — начал я. «Ладно, послушайте. Сколько раз уже происходило нечто подобное? Кто-то пытается навредить, убить или вообще испортить день кому-то из этой семьи — кстати, обычно мне — и я оказываюсь в этом кабинете, рассказывая вам об этом. А вы... ничего не делаете».

«Ты думаешь, чем я занимаюсь весь день?», — спросил Чарльз.

«Вы всегда говорите, как вы заняты», — сказал я. «Но я никогда не видел, чтобы вы что-то делали».

«А что, по-твоему, я должен делать?»

«Не знаю. Выяснять, кто это сделал?»

«Полиция расследует нападение со своей стороны», — сказал Чарльз. «Наши люди расследуют его со своей. Как, по-твоему, я должен в этом участвовать? Звонить им каждый час?»

«... Не знаю».

Чарльз посмотрел на меня с легким презрением. «Ты не знаешь».

Что-то в его тоне вывело меня из себя. Он говорил так покровительственно, как будто я был глупым маленьким ребенком. «Ладно, знаете что? Я думаю, вы понятия не имеете о том, что происходит за пределами этого дома. Нет, забудьте, я думаю, вы понятия не имеете о том, что происходит за пределами этой комнаты. Мне приходится каждый день выходить на работу и пахать как проклятому, чтобы заработать на жизнь. А вы сидите за этим столом, раздаете приказы и ведете себя так, будто все будет, как вы хотите».

Чарльз посмотрел на меня, и я стиснул зубы, внезапно пожалев, что не держал рот на замке. Это было очень глупо с моей стороны. Но я так устал от того, что мной помыкали, держали в неведении, издевались и угрожали. Прошлой ночью меня могли убить, а этот человек обращался со мной как с глупым ребенком.

...Мне все равно следовало держать рот на замке. Он, наверное, разозлился.

Но когда Чарльз заговорил, его голос был спокоен. «Ты говоришь о Тобиасе и Люселле?»

Я не ответил.

«Ты сказал «приказы». Насколько я помню, они единственные два человека, которым я отдавал приказы. Так что полагаю, ты имеешь