Суждение о Силах - Бенедикт Джэка

слово, на ум приходит какой-нибудь бывший солдат, сложенный как кирпичный сортир, а не худощавый двадцатиоднолетний парень ростом метр семьдесят пять. Но Калхун не жаловался, и, учитывая текущее состояние моего банковского счета, я тоже.

Сегодня вечером я уже в пятый раз сопровождал Калхуна и Джоанну на одном из их свиданий, и к этому моменту уже привык к подобной рутине. Сначала я звонил Хендрику, главе службы безопасности Джоанны, чтобы узнать подробности о месте встречи и подтвердить бронирование. Затем смотрел это место в Интернете, чтобы получить представление о планировке и о том, насколько там может быть многолюдно. На этот раз это был ресторан французской кухни, расположенный к северу от собора Святого Павла. Он работал с шести до девяти тридцати, а столик был забронирован на семь. Я вышел в пять.

Ресторан представлял собой огромное, массивное здание из выветренного камня с золотыми и фиолетовыми буквами и навесами. Швейцар встретил меня прохладно, но немного потеплел, как только я произнес имя «Эшфорд». Я быстро заглянул внутрь, спросил, где столик для Калхуна и Джоанны, проверил, нет ли камер (долгая история), затем поблагодарил довольно озадаченного официанта и вернулся на улицу ждать.

Машина Калхуна подъехала к ресторану ровно в семь вечера. Это был длинный, элегантный седан темно-синего цвета с серебристой отделкой. Он кивнул мне, вылезая с заднего сиденья, но не подошел поболтать. Немного холодновато, но, учитывая то, чем мы занимались в последний раз, когда виделись, я был рад, что он держится на расстоянии — мне действительно не хотелось, чтобы кто-то задавал слишком много вопросов о том, что произошло в прошлое воскресенье.

Наблюдая за появлением Калхуна на таких мероприятиях, я всегда чувствую себя немного не в своей тарелке. Мне с детства говорили, что я хорошо выгляжу, но Калхун похож на принца из сказки. Он до смешного красив, ростом под два метра, с белоснежными волосами, и одевается как герой исторической драмы. У него также больше сиглов, чем у меня, он лучше меня владеет магией друкрафта, обладает более высокими способностями к эссенции, чем я, и он наследник Дома Эшфордов, которые настолько богаты, что я даже не пытался выяснить, насколько именно, потому что эта цифра была бы совершенно бессмысленной. Я не считаю себя особенно завистливым человеком, но, когда ты сталкиваешься с кем-то, кто обладает всем, что делает тебя особенным, и кто буквально во всем превосходит тебя, трудно не почувствовать раздражения.

Рядом с Калхуном шла Джоанна, блондинка с голубыми глазами, такая же красивая, как Калхун. Джоанна моего возраста и единственная дочь Дома Мейзелов, восточногерманского дома друкрафта, имеющего связи с Эшфордами. Отношения между Калхуном и Джоанной с самого начала рассматривались как брачный союз, и я до сих пор не знал, что на самом деле они чувствуют друг к другу. Джоанна улыбнулась мне, когда они проходили мимо.

За ними шел Хендрик, крупный темноволосый мужчина с глазами, которые постоянно скользили по окружающей обстановке. В отличие от других двоих, он не улыбнулся мне и не кивнул; его взгляд скользнул по мне, сканируя окружающую обстановку в поисках угроз. Он последовал за Калхуном и Джоанной в ресторан, закрыв за ними дверь.

А после этого делать было особенно нечего.

Работа охранника — странная штука. Тебе платят за то, чтобы ты предотвращал проблемы, но в девяноста девяти процентах случаев никаких проблем не возникает, а это значит, что на самом деле не имеет значения, хорошо ты выполняешь свою работу или плохо. Легко заскучать и отвлечься... а это значит, что, когда этот один процент все-таки выпадает, ты слишком часто не обращаешь внимания. И в моем случае не помогало то, что у меня изначально не было четкого описания должностных обязанностей. Хотя Калхун никогда не говорил об этом прямо, настоящая причина, по которой он нанял меня, заключалась в том, чтобы защитить себя от собственной семьи. Проблема заключалась в том, что, хотя он был абсолютно прав, беспокоясь о том, что его семья может выступить против него, было трудно понять, как они это сделают. Мой сводный брат и родная сестра Калхуна за последний год трижды пытались разрушить его жизнь, и это только те попытки, о которых я знал. Но все это были совершенно разные заговоры, которые сработали совершенно по-разному. В голове не укладывалось, как кто-то, стоящий на страже у ресторана, в котором обедал Калхун, мог бы остановить кого-либо из них.

Но это были его деньги, так что, пока он платил мне за то, чтобы я стоял здесь, я не спорил. Вместо этого мои мысли вернулись к тому, что отец Хоук сказал мне прошлой ночью.

Я никогда не верил в сверхъестественное. Полагаю, это звучит странно, учитывая то, чем я занимаюсь — большинство людей считают искусство друкрафта какой-то безумной конспирологической теорией, наравне с привидениями, НЛО и ангелами, посылающими сообщения на ваш телефон. Но я вырос с этим. Для меня эссенция так же реальна, как свет или гравитация, а друкрафт так же реален, как любое искусство или навык. Сказать, что вы не верите в друкрафт, все равно что сказать, что вы не верите в бокс. Я знаю, что это реально, и у меня это хорошо получается.

Но, как я только сейчас начал понимать, одним из результатов этого стало то, что мне никогда по-настоящему не приходилось сталкиваться с подобными вопросами. Мой отец не воспитывал меня в религиозном духе — у меня сложилось общее впечатление, что он был агностиком, хотя я никогда его об этом не спрашивал. В школе в основном избегали этой темы; главное, что я там усвоил, — это то, что цель жизни — получить высокие оценки, чтобы поступить в лучшую школу. И поэтому я вырос, сосредоточившись на вещах, которые были осязаемыми, которые казались реальными. Друкрафт, сиглы, мои друзья, мой папа, мой дом, мой кот. И этого было достаточно.

А теперь отец Хоук и письмо моего отца внезапно сказали мне, что этого недостаточно, что существует другой мир, населенный духами и демонами. И я понятия не имел, как с этим справиться. Действительно ли какой-то дух даровал мне дар видения эссенции? Как я мог быть в этом уверен? И что я должен был с этим делать?

Я с досадой вздохнул и покачал головой. Это казалось невозможным. Я совершенно не разбирался в таких вещах, и знал это. Возможно, мне следовало бы беспокоиться о проблемах, с которыми я действительно мог что-то сделать, например, о деньгах.

Проблема