Врата Инферно - Энтони Райан

демон выскочил из ворот. Безротый, покрытый зелеными чешуйками монстр высотой двенадцати футов, он уставился на зеленоглазого рыцаря тремя горящими ненавистью глазами, прежде чем взмахнуть огромной дубиной с железными шипами. Та пролетела в нескольких дюймах от головы Ансельма, а Некромант, изогнувшись дугой, рубанул глефой по ногам демона. Черная жидкость хлынула из раны, и чешуйчатый монстр дернулся от боли, но, не колеблясь, возобновил атаку. Песок взлетал в воздух, когда он снова и снова наносил удары по быстро движущейся фигуре Ансельма, оттесняя его назад и, случайно освобождая путь к Экири.

Когда Гайм приблизился к ней, она позволила себе обернуться и поприветствовала его довольной улыбкой. «Наконец-то прибыл мой королевский гость», — сказала она ему голосом, который не мог исходить из человеческого горла. Ее глаза светились злобным светом и мрачным знанием, когда она бросила короткий взгляд ему за спину. «Мать, я полагаю, нашла приветствие, которое я для нее приготовила? Надеюсь, она была достаточно благодарна. Встретить свою смерть среди зверей, которых она любила больше собственного ребенка, было лучшей судьбой, чем она заслуживала».

Гайм продолжал свое движение, не отрывая взгляда от цели. С тех пор, как он оставил Ищейку в ее ловушке, он знал, что может сделать только одно, когда догонит ее дочь. Он надеялся, что она не возненавидит его за это.

«Да, иди сюда», — сказал Осквернитель, широко раскрыв объятия. «Я давно питаю отвращение к этому сосуду и хочу насладиться ее де...»

Слова демона превратились в пронзительный крик, когда Гайм с предельной точностью взмахнул Безымянным Клинком, целясь не в шею, а в руку, держащую Хрустальный Кинжал. Проклятый клинок вспыхнул, когда рука Экири отделилась от запястья, а культя мгновенно прижглась под воздействием жара Безымянного Клинка. Крича, она рухнула на землю, сжимая изувеченную руку. Ее отчаяние сменилось страшной паникой, когда Гайм наклонился над ней, пристально глядя в глаза. Видя только ужас молодой девушки, внезапно оказавшейся в кавалькаде ужасов, Гайм вздохнул с облегчением. В первые годы своего проклятия он пробовал это много раз. Сжимая Безымянный Клинок, он замахивался на свое запястье, но лезвие останавливалось в миллиметре от кожи. Но это была его плоть, связанная проклятием, приковывающим его к мечу. За долгие годы он бесчисленное количество раз убеждался, что, хотя древнее заклинание Аркелиона защищало его от хода времени, те, кто носил проклятый демонами клинок, не обладали иммунитетом к ранениям.

«Беги!» — крикнул он прижавшейся к земле девушке. «Прячься».

«М...» — заикаясь от боли и ужаса, пролепетала она. «Моя мама...»

«Просто беги!» — прорычал Гайм, и этот приказ заставил Экири вскочить на ноги и спотыкаясь, побежать к краю арены.

Обратив внимание на упавший кинжал, Гайм увидел, что осколок заколдованного кристалла продолжает светиться, пульсируя от силы духа, который в нем содержался.

«Убирайся отсюда, смертный!»

Некромант приблизился, за его спиной лежало расчлененное тело трехглазого демона. Ихор забрызгал доспехи рыцаря, а его глаза пылали сверхъестественным светом. «Ты не лишишь меня моей награды...»

Его слова оборвались криком разочарования, когда порыв ветра сбил его с ног. Обернувшись, Гайм увидел, как Лорвет несется через арену с вытянутой рукой. По бокам от него находились Шавалла и Лексий, ученый поднял Зуб Кракена, чтобы извергнуть молнию. Она пролетела в ярде от головы пригнувшегося Гайма и ударила в грудь другого демона, который как раз вылезал из врат. Монстр со множеством щупалец издал пронзительный крик, когда его дымящееся, почерневшее тело было отброшено обратно в Инферно.

Оглядев портал, Гайм увидел, что за ним виднеется все больше светящихся очертаний - это огромная толпа демонов пыталась прорваться в мир смертных. «Осквернитель не сдается, — сказал Лорвет. «Следовательно, его заклинание еще действует». Взглянув снова на упавший кинжал, Гайм увидел, что кристалл теперь сиял так ярко, что резал глаза. «Сила Хрустального Кинжала открыла врата. Только кинжал может закрыть их».

«Знаю», — кивнул Гайм. Присев, он протянул руку и сжал рукоять проклятого оружия. Тьма и боль последовали незамедлительно.

Глава девятая

Хрустальный Кинжал

Боль длилась всего мгновение, но ужасное мучение, охватившее все его существо, казалось, длилось целую вечность. Это было гораздо глубже, чем любая физическая боль, ощущение того, что его разрывают на части, раздирают душу и разум. Сквозь агонию он услышал голос Лакората, но слова затерялись в вихре смятения, превратившись в слабый, жалобный вопль, который затих в пустоте, через которую падал Гайм. Затем, в мгновение ока, все исчезло.

Он пошатнулся, почувствовав под ногами твердый камень, потрясенный как его материальностью, так и внезапным исчезновением боли. Еще более потрясающим был тот факт, что, хотя он и оказался в совершенно ином, чем Сердца Императора месте, он сразу же его узнал. Круглая комната со стенами, украшенными мечами и пластинчатыми доспехами, местами прерываемая узкими окнами-прорезями, характерными для замков. В комнате доминировали две вещи: огромная кровать с балдахином, покрытая грязными, скомканными одеялами, и смешанный запах мочи, дерьма и рвоты, исходящий из стоящих рядом ведер. Он ожидал, что Лакорат выскажет лаконичный комментарий по поводу врожденной отвратительности людей, но демон хранил молчание. Гайм все еще чувствовал его присутствие, но оно было приглушенным, словно голос за толстой дверью.

«Странно, не правда ли?» — спросил грубый, хриплый голос от камина. «Воспоминания, которые мы сильнее всего стараемся подавить, легче всего вызвать в памяти».

Старик, сидящий у камина в кресле с высокой спинкой, когда-то был высоким. И сильным. Почти не уступал Гайму в росте и, по крайней мере в то время, был равен ему в мастерстве владения оружием. Теперь он был жалким подобием самого себя прежнего, иссушенный изнуряющей болезнью, которая, как Гайм наблюдал в этой самой комнате, постепенно уничтожала его некогда мощное тело. Как наследнику замка Фалтон, эта комната должна была перейти к нему после смерти прежнего лорда. Однако Гайм отказался от нее, отдав ее Луизе для использования в качестве личного кабинета.

Барон Пирс Матиль улыбнулся в знак приветствия, его глаза сияли слишком ярко, чтобы быть человеческими. «Не можешь даже поприветствовать своего отца, да?» — спросил он.

«Не играй со мной в игры, демон, — ответил Гайм. «Ты не мой отец, и это не мой замок».

«Нет, — признал старик, поморщившись и пожимая костлявыми плечами. «Но ты мог бы, по крайней мере, выразить признательность за организацию подходящего места для встречи. Ведь именно здесь все началось, не так ли? Твой путь к Безымянному Клинку и проклятию, которое он нес».

Отказываясь участвовать в игре, которую затеял