Кольцо для «Чародея» - Вячеслав Михайлович Козырев

сполз с камня и уселся рядом с Санькой. – Приятно встретиться с хорошим человеком. А то ведь всяк стремится обидеть, с мечом лезет, голову рубить. Меня, понимаешь ли, в нечисть записали. У нас нынче каждый богатырь так и норовит аккурат между завтраком и обедом подвиг совершить. И нет бы Змея Горыныча или Кащея на поединок вызвать, всё ко мне; иногда даже в очередь становятся. Вот и приходится посвистывать. Это свист, понимаешь ли, такой: его не слышно, а у человека глаза наружу выскакивают.

– Ультразвук.

– Во-во. И я говорю. Звук он у меня. Только этим и спасаюсь. Ты первый, кому этих подвигов не надо.

Санька перевернулся на живот и с любопытством посмотрел на нового-старого знакомого.

– Почему ты Соловей – мне понятно. А разбойником отчего кличут? Зря же не назовут.

Соловей помялся немного, подергал себя за ухо, шмыгнул пару раз носом и начал свой рассказ:

– Давным-давно, в стародавние времена, я был богатырем. Да, да, самым настоящим богатырем, и не надо улыбаться, я ничего не сочиняю. Конечно, сейчас, глядя на меня, в такое трудно поверить. Но это на самом деле так. Стояли мы на службе у самого Перуна. Народ подобрался неслабый. По именам сам определить сможешь: Горыня, Валигора, Вырвидуб, Запривода. Ещё долго перечислять можно. А уж как начну рассказывать, какие они подвиги совершали, это я и к завтрему не закончу. Вот возьмем Святогора…

– Как Святогора? – удивлённо приподнялся Санька. – Он ведь это… герой, а не хулиган, как некоторые.

– Я и говорю – богатырь. А ты не перебивай. Я среди них самым младшеньким был, посвистывал. Мог запросто ветер-ураган поднять. Молодой, глупый и по глупости своей озоровал много. С одного случая всё и началось.

Жил-был неподалеку купец. Большой прохвост, между прочим. Жадный до тошноты. Как увидит у кого чего-нибудь такое, чего у него нет, аж дрожит весь. Ехал он однажды с соседней деревни с ярмарки. Я по лесу мимо шёл и не удержался, свистнул. Кобылка у него молодая, горячая – на дыбки взвилась да как понесёт. Купчишка перепугался, бородой вниз завалился, ноги вверху рогатиной раскорячились. Так в деревню и влетели, еле-еле их остановили. Купца чуть живого из телеги вытащили, на ноги перевернули. А он, не успев сено изо рта выплюнуть, давай ругаться и кричать: «Разбойник! Грабитель!». Мешок денег у него, видите ли, пропал. Может, он их по дороге выронил, а может, сам и зажучил, с него станет. Однако виноватым я остался.

– Да уж, – рассмеялся Санька.

– Не вижу ничего смешного, – вздохнул Соловей-разбойник. – Только эта история успокоилась – новое дело. За рекой деревенька стояла. Там у меня зазноба появилась. В один прекрасный вечер иду со свидания, а навстречу – ейный сосед. Он тоже, как потом выяснилось, на неё глаз положил. Орясина метра под два ростом. Увидел меня – и в ссору. Я, чтобы его утихомирить, свистнул тихонько, он в колобок свернулся и покатился по дорожке. Очень так шустро покатился. Я для пущего веселья ещё и присвистнул вдогонку, да малость не рассчитал: рядом дом стоял, на нём крышу снесло. Из избы мужик обалделый вылетел – и за вилы. Пришлось и его колобком следом отправить. Наперегонки с соседом. Зрелище-то, сам понимаешь, замечательное, но опять мне попало. С тех пор и повелось: где какой куренок пропадёт, забор повалится или еще какая напасть, так сразу на меня валят. Вся деревня в один голос пальцами тычет: «Это наш разбойник свистнул!».

Вот так и живу разбойником. Надоело, а кому скажешь, близко подойти и то боятся. – Соловей обречённо махнул рукой. – Что теперь старое вспоминать. Лучше расскажи, куда сам-то направлялся?

– Служба у меня. К Водяному. С тайным заданием от царя Берендея. А где его искать, ума не приложу.

– Ну, это легко.

Довольный, что может помочь хорошему человеку, Соловей-разбойник вскочил, раздвинул кусты и поманил Саньку. Тот поднялся, подошёл поближе и увидел едва заметную тропинку.

– По ней прямо к Водяному и выйдешь, – сказал Соловей. – Он в пруду живет, отсюда недалеко, мимо не проскочишь. Дорога через бор ведет, но ты не бойся. Иди прямо, и что бы вокруг ни происходило, не обращай внимания. Это морока, наваждение.

Санька уже настолько привык к происходящим вокруг чудесам, что пропустил это предупреждение мимо ушей.

«Подумаешь, наваждение. Мы и сами не лыком шиты».

Он помахал на прощанье Соловью-разбойнику рукой и ступил на тропинку, но не успел пройти и нескольких шагов, как услышал нежный голос:

– Ой, глядите-ка, богатырь. Молоденький. А симпатичный-то какой.

Санька непроизвольно расправил плечи, надул для важности щеки, сделал серьезное лицо и обернулся.

На поваленном дереве сидела прелестная миниатюрная девчушка. Она смотрела на него широко раскрытыми глазами и улыбалась. Санька подрос ещё на несколько сантиметров и заулыбался в ответ.

– А что богатырь ищет в наших лесах?

– Я правая рука самого царя Берендея. Выполняю его личные и самые ответственные поручения. Как появится работенка потяжелее да поопаснее, так сразу за мной – спаси, родимый, помоги. Больше ничего сказать не могу, потому как государственная тайна. Вот только тебе по секрету. Но чтоб дальше никому. Иду проверять Водяного. Не проказничает ли он.

– Ой. Такой молодой, а уже воевода, – продолжала льстить девица.

– Бери выше – советник.

– Ты советник у царя Берендея? А не врёшь? – по лицу прекрасной незнакомки пробежала легкая тень.

– А ты думала, – разошёлся Санька.

Он гоголем крутился вокруг красавицы, не обращая внимания на перемену в её настроении.

– Самый наиглавнейший советник и есть. Царь у меня всё, что ни скажу, делает. Потому как вижу, что в будущем произойдёт. Вот так вот посмотрю на человека и сразу сказать могу, что его ждёт. Да без меня царь давно бы с протянутой короной в руках ходил, милостыню просил. А ещё я множество разных диковинок придумал, – продолжал он с энтузиазмом. – Вот, например, железная птица – самолёт. Представляешь, внутри сидит человек…

– Ой, какое симпатичное колечко! – перебила его девица. – Никогда прежде такой красоты не видела. И дорогое. У тебя, наверное, денег куры не клюют?

– Да уж не из бедных будем, – продолжал заливать Санька. – А колечко – это так, пустяк. Мне Берендей обещал подарить другое – золотое и с изумрудом. А еще цепочку – с палец толщиной.

– Здорово. А померить можно? Если, конечно, не жалко?

– Мне, жалко? – возмутился парнишка и начал снимать кольцо.

Колечко резко сжалось, словно пытаясь остаться, но Санька рывком сдернул его и протянул маленькой прелестнице.

– Можно я его сам надену на этот чудный пальчик?

Девица протянула руку, полюбовалась на колечко, а затем, наклонив голову набок, переспросила:

– Неужели царь тебя во всём слушается?

Парнишка надул губы:

– Мужик не баба, врать не будет. Да я, если хочешь знать…

– Уже знаю. Василиса замуж идёт.

– Как идёт? За кого идёт? – поперхнулся на полуслове «советник», вмиг позабыв и про колечко, и про своё хвастовство.

– За Чудо-Юдо Морское.

От этого известия у Саньки перехватило дыхание, словно он получил сильнейший удар под дых. Сияющая вселенная сжалась в малюсенькую точку с диким названием «Чудо-Юдо», которая затем разрослась и превратилась в огромное волосатое чудовище, заполнив весь мир. Как ни крути, а следовало признаться, что красавица царевна произвела на него большое впечатление, и он частенько вспоминал её серебристый смех и милую улыбку. Даже жизнь здесь перестала казаться ему такой мрачной.

Так что новость Саньке не понравилась. Он сразу потерял всякий интерес ко всему, что творилось вокруг, однако виду не подал.

– Подумаешь. Это её сложности. Если ей Чуда не хватает, так и пожалуйста. У нас равноправие.

– Слушай, – предложила девица. – Пошли ко мне в гости. Я недалеко живу, совсем одна. Скучно.

От обиды на Василису Санька забыл предупреждение Соловья-разбойника и сделал очередную глупость.

«А что, и пойду. Будет знать», – решил он и повернулся к девице. – Давай, показывай свои хоромы.

Она схватила его за руку и потащила в глубь леса. Странное дело, никакой дороги не было видно, наоборот, чем дальше, тем гуще становились заросли.

– Ты куда меня ведёшь? – повернулся он к проводнице.

Она, словно спохватившись, остановилась