Расплата Крысолова - Эндрю Гивлер

собирался больше медлить. Меня это вполне устраивало, мне не хотелось оставаться в этом помещении ни секунды больше. Я осторожно пробрался через крысиное кладбище на другую сторону. Мы снова выстроились треугольником, и Орион повел нас вперед.

Пустота белого шума, льющегося из наушников, почти душила меня.

Дыхание было прерывистым, оно отдавалось в голове достаточно громким эхом, чтобы преодолеть мою защиту. Раздосадованный, я достал телефон и сменил плейлист с белого шума на музыку. Зазвучала элегантная фортепианная мелодия, слегка приглушенная затычками в ушах. Она напоминала музыку, которую играют в лифте роскошного стоматологического кабинета. Это помогло заглушить мое учащенное дыхание, что было вполне достаточно.

Мы углублялись в сеть туннелей, время от времени останавливаясь, чтобы Орион мог осмотреть землю в поисках следов своей добычи. Со своей стороны, я вглядывался во внешнюю тьму, размахивая винтовкой из стороны в сторону, в поисках блестящих глаз крыс.

На нашем пути не было грызунов, и, поворачивая из туннеля в туннель, я начал отчаиваться, что когда-нибудь снова увижу солнце. Мы были под землей всего около часа, но уже начинало казаться, что прошла целая вечность.

И тогда вдали мы увидели его. Одинокий огонек, похожий на Полярную звезду, указывал нам путь домой. Я указал на него, но не стал беспокоиться. У Охотника зрение острее, чем у орла, и он заметил его задолго до меня. У меня задрожали руки, а сердцебиение снова участилось. Еще раз. Это должно было быть логово Крысолова.

Когда мы подошли ближе, я увидел, что свет исходил из помещения, в которое выходил наш туннель. Орион вложил меч в ножны, а Алекс и я выключили фонарики. Вместе мы подкрались к краю темноты и заглянули вниз.

Кларисса планировала это уже давно. Она захватила еще одно пересечение коридоров, хотя оно было намного больше предыдущего. Гигантские колонны окружали помещение. Как бы глубоко мы ни находились, пол был еще в дюжине футов под нами. Все помещение было освещено лампами, и я прищурился, пока мои глаза привыкали к яркому свету. В дальнем углу я увидел генератор и то, что, было похоже на осушители воздуха, помогающие поддерживать в этом месте приемлемые условия для жизни.

Несколько вооруженных охранников стояли на страже по периметру нанесенного на пол круга, одетые в ту же черную форму, что и Кларисса. Они стояли с суровой, унифицированной точностью бифитеров, несущих вахту перед Букингемским дворцом.

Посреди комнаты были расставлены длинные столы. В центре лежали останки чего-то ужасного. Я знаю, что сирена являлась Одиссею и его товарищам в образе красивой женщины, но труп, который она оставила после себя, определенно не был таким.

Тело было длинным, слишком длинным. Я бы сказал, что его длина превышала четыре метра. Высохшая, покрытая чешуей плоть прилипла к костям. В их форме было что-то чудовищное, чего я не мог объяснить. Зловещее зло, исходившее от них, как запах.

Хармони, наша пропавшая нефилим, стояла у стола рядом с останками Пейсинои и работала с какими-то электроинструментами. Я почувствовал облегчение, увидев, как она трудится. Мы не опоздали; новая костяная флейта еще была в процессе изготовления. Но кроме того, Хармони была жива! У нас еще было время спасти ее. В центре всего этого, словно муравьиная королева, затаившаяся в своем муравейнике, находилась Кларисса, Крысолов собственной персоной. Она стояла у изголовья останков своей матери, глядя на них с лихорадочным напряжением.

Я взглянул на Ориона, ожидая указаний. Охотник в задумчивости присел на краю туннеля. Наконец, он кивнул и посмотрел на меня. Повернув руку вбок, он указал на правый край комнаты. Обратившись к Алексу, он повторил жест, посылая его влево.

Я выгнул бровь и указал на него, спрашивая, куда он пойдет. Он указал на центр комнаты, прямо на Кларису.

Не знаю, зачем я вообще спросил. Куда же ему еще идти, как не за монстром?

Я пожал плечами и кивнул. Он улыбнулся мне своей жесткой улыбкой, которая появлялась только тогда, когда он сражался.

Его черные глаза заиграли темным светом. Он — Охотник. Это то, ради чего он живет. Вот почему ему дали Созвездие. Не тратя времени на обратный отсчет, Орион вытащил меч и выпрыгнул из туннеля, приземлившись на корточки.

«Кларисса!» — проревел он, выпрямившись во весь рост с пылающим мечом в правой руке. Ну, я полагаю, что он так и сказал. Я не очень хорошо читаю по губам. Меня это так потрясло, что я на мгновение забыл о его инструкциях и мог только изумленно смотреть, как он объявляет о себе. Может, он и не слишком утонченный человек, но у него определенно есть склонность к драматизму. Затем, встряхнувшись, я последовал приказу, опустился позади него и обошел помещение с правой стороны, пока не смог спрятаться за одной из колонн. Медленно я навел винтовку на одного из вооруженных охранников и стал ждать.

Крысолов подняла голову и перевела взгляд с останков Сирены на человека, который ее убил. Ее рот раскрылся в злобном оскале, пожалуй, слишком широко, обнажив ряды острых зубов.

«Я пришел за покупками» — нет, это не может быть правдой — «правосудием!» — прочитал я по губам Охотника, а затем он бросился в атаку.

Охранники помещения выбрали этот момент, чтобы действовать. Как один, точно крысы, напавшие на нас в туннелях, они развернулись, вскинули оружие и открыли огонь. Орион метнулся в сторону, и я увидел, как земля взорвалась, разрываемая пулями.

С тяжелым сердцем я наблюдал за охранниками. Они двигались как марионетки, как будто какое-то другое существо контролировало каждое их движение и делало это плохо. Полагаю, Крысолов держала детей вместе с крысами и превратила их всех в своих рабов. Это не могли быть те персонажи из оригинальных сказок; это было столетия назад. Возможно, они были потомками оригинальных персонажей или просто их заменителями, воспитанными с рождения, чтобы быть полностью преданными роботами. Во мне нарастало отвращение. По крайней мере, Сирена просто убивала и съедала моряков, которых соблазняла. Это почему-то казалось еще более извращенным.

В некотором смысле, убить их было бы милосердием. В другом — это был еще один ужас, который мир навязал мне. Жестокая математика была проста: либо я застрелю их, либо они застрелят моего друга. Это эгоистично и некрасиво, но я бы каждый раз принимал одно и то же решение.

Но то, что я должен стрелять в охранника, не означало, что я должен убить его. Я прицелился в ногу мужчины и выпустил пулю. Я неплохо стреляю, и это было проще