Расплата Крысолова - Эндрю Гивлер

Повернувшись спиной к раненому Крысолову, я поискал Ориона, в ужасе от того, что могу обнаружить. Но мне не нужно было беспокоиться. Охотник был еще жив и продолжал сражаться с царем скорпионов. Арахнид, казалось, был сбит с толку. Он шатался, как пьяный, когда бросался на Ориона. Большой Нефилим непрестанно двигался, заставляя его кружить вокруг себя, пока они сближались. Даже на мой смертный взгляд, скорпион казался более медлительным, чем раньше. Орион измотал его, или в дело вмешалось что-то еще?

Из любопытства я взглянул на центр комнаты, где работала Хармони. Блондинка стояла у стола, обхватив голову руками. Я наблюдал, как она оглядывала комнату с ошеломленным чувством ужаса.

В моей голове начала формироваться идея, и я повернулся, чтобы проверить состояние Клариссы. Крысолов все еще лежала на земле, корчась от боли. Я знал, что холодное железо в конце концов выйдет из ее тела, и тогда она сможет начать исцеляться. Но, похоже, пока она не встала на ноги, ее способность контролировать других была нарушена.

Я оглядел комнату в поисках трубы, которую она уронила. Если бы я сломал ее, пока она лежала, то мог бы помешать ей когда-либо снова играть на ней. Я заметил костяной инструмент в двадцати футах от меня, в пределах досягаемости скорпиона. Ну и ладно. Время для плана Б.

Это был наш шанс. Орион выбрал подходящий момент и шагнул к скорпиону. Огненный клинок взметнулся вверх, отражая удар массивной клешни, когда та попыталась схватить его. Затем отступил назад, когда другая клешня пронеслась через то место, где он только что стоял, не задев его головы. Хвост скорпиона снова метнулся вперед, метя ему в грудь, как копье.

Орион повернулся вбок, позволяя жалу пролететь мимо него без вреда. Его меч поднялся и опустился одним яростным ударом, поразив хитиновый хвост прямо за утолщением, в котором находилось жало. Огненный клинок чисто разрезал сустав, и луковица упала на землю, снова разбрызгивая черную кровь. Скорпион отступил, лишившись оружия — или, может быть, хвоста? Никогда не знавший пощады, Охотник воспользовался своим преимуществом. Он погнался за убегающим монстром, нанося ему удары своим клинком. Каждый удар оставлял дымящиеся царапины на его броне, покуда Орион вымещал свою ярость на существе. Его смерть была лишь вопросом времени.

У меня закончились патроны для винтовки, поэтому я решил принести пользу, проверив состояние жертвы. Я помахал Алексу, чтобы он пошел за мной, и вместе мы обошли место сражения по внешнему краю круга туда, где сидела Хармони. Она склонилась над столом, уткнувшись лицом в ладони, ее плечи сотрясались от рыданий.

Высушенная плоть и кости сирены Пейсинои лежали на столе перед ней, вместе с тем, что было похоже на оригинальную флейту Крысолова. Мой рот скривился от отвращения, пока я глядел на древние и ужасные останки, разложенные как материалы для рукоделия. Ориону следовало бросить все ее тело в вулкан, чтобы быть уверенным.

Взглянув еще раз на извивающуюся фигуру Крысолова, я решил рискнуть и снял наушники с ушей, освободившись от непрекращающегося музыкального цикла. Пусть лучше я потеряю рассудок под воздействием ее музыкальных способностей, чем еще немного послушаю эту мелодию.

«Эй, ты в порядке?» — позвал я, протягивая руку к ее плечу. Она в панике дернулась от моего прикосновения, повернулась на сиденье и с впечатляющей силой оттолкнула мою руку.

«Эй, эй!» — крикнул я, отступая на шаг и поднимая руки, чтобы показать, что не хочу причинить ей вреда. «Я один из хороших парней. Мы здесь, чтобы спасти тебя. Ты Хармони, верно? Помнишь, мы были в твоем доме?»

Глаза нефилима немного прояснились от моих слов, и она медленно моргнула. Хармони выглядела так, словно только что очнулась от долгого сна и понятия не имела, где находится. Я мог ее понять. Даже легкая версия музыки Клариссы оставила меня ошеломленным и сбитым с толку. Уверен, что полная доза подействовала бы на меня как тонна кирпичей.

«Она заставила меня это сделать», — воскликнула Хармони, когда к ней вернулись воспоминания. Затем уронила голову на руки и снова зарыдала.

«Знаю», — сказал я, стараясь утешить ее. «Мы видели трубу. Но у тебя не было выбора. Она контролировала тебя».

«Я дала клятву!» — закричала она, теперь уже истерически рыдая. «Я дала торжественную клятву, и нарушила ее».

«Какую клятву?» — спросил я, обменявшись обеспокоенным взглядом с Алексом. Он все еще был в наушниках, но наш язык тела не слишком тонкий. Ему не нужно было слышать разговор, чтобы понять, что что-то не так.

«Не создавать оружия. Использовать свое искусство только для красоты, а не для войны».

«Ну, если подумать, это было довольно красиво», — заметил я, глядя на трубу, лежащую на земле. «Возможно, это не считается».

«Ты не понимаешь», — рыдала она, не глядя на меня. «Она убьет меня». «Кто?» — спросил я, все еще не понимая.

ХРУСТ.

Мой допрос прервал ужасный скрежещущий звук. Я обернулся и увидел Ориона, стоящего на спине монстра и вытаскивающего свой клинок из его головы. Затем он стал спускаться с него с непринужденной уверенностью серфера.

Ноги огромного монстра подкосились, и он рухнул на пол. Напряжение исчезло из его хвоста, и он, казалось, сдулся, съеживаясь по мере того, как угасала его жизнь. Он издал последний хрип, когда Охотник с мрачной улыбкой на лице сошел с его туши. Его серая рубашка была разрезана в двух местах, но в остальном он казался в порядке.

Он шагнул к нам, все еще крепко сжимая в руке горящий клинок. Хармони тихонько пискнула, возможно от страха, а может, от чего-то иного, вроде фанатского восторга. Орион производит такое впечатление на многих младших нефилимов. Но, честно говоря, кто может их винить?

«Ты ранена?» — спросил он Хармони, приседая перед ней. Его брови были нахмурены в напряжении. Бремя ответственности, которое он нес на своих плечах как хранитель этой территории, требовало от него защищать свое племя.

«Не физически», — всхлипнула она, снова закрывая лицо руками. «Но я нарушила клятву, данную моей прапрапрабабушке».

«Месе?» — спросил я, и она кивнула.

«Она заставила меня поклясться, что я не буду использовать ее наследие для насилия, только для красоты, и я нарушила эту клятву. Меса, Меса, Меса, услышь мои слова и прими извинения». Я удивленно моргнул, увидев, как она умоляет пустое пространство. Казалось немного преждевременным начинать просить...

«Да, дитя, ты нарушила». За нами раздался звонкий женский голос, полный силы.

Казалось, из