Расплата Крысолова - Эндрю Гивлер

крикнул я, слегка присвистнув ей на всякий случай. Ужасающая голова оборотня резко повернулась, и ее глаза расширились от ярости, когда она увидела меня, стоящего над трупом ее матери. Полностью завладев ее вниманием, я начал поливать бензином кости и мастерскую у своих ног. «Надеюсь, твоя мама не против похорон в стиле викингов», — крикнул я.

Крысолов прекратила преследование Алекса и бросилась ко мне, скользя по грязной земле с бешеной скоростью. Сбоку ко мне подбежал Алекс, роясь в кармане в поисках зажигалки.

Я следил за приближением Клариссы, стараясь не поддаться ужасу, который испытывал, наблюдая за атакой гигантского монстра. Когда она приблизилась, я повернул крышку канистры и снял ее. Затем с той же озорной улыбкой отскочил назад и резко дернул канистру вперед, плеснув струю бензина прямо ей в глаза.

Крысолов остановилась и испустила крик ярости и боли. Одна из ее когтистых рук поднялась, пытаясь вытереть топливо, попавшее в глаза. Она прочистила глаза как раз в тот момент, когда Алекс подошел ко мне с бронзовой зажигалкой в руке.

Крысолов посмотрела на лужу бензина, в которой остановилась, и ее взгляд с ужасом вернулся к нам, когда он бросил пламя на стол.

Огонь вспыхнул, как ураган, и охватил мастерскую, кости Пейсинои и Клариссу, поднимаясь по ней, как по дереву. Полусирена издала жуткий вопль и упала на землю, пытаясь сбить пожиравшее ее пламя.

К несчастью для нее, земля тоже была в огне.

Алекс и я стояли бок о бок, наблюдая, как ад пожирает ее. Думаю, она была достаточно бессмертной, чтобы не обращать внимания на несколько пуль, но не достаточно, чтобы противостоять жажде огня. Ее смерть была ужасом, который я никогда не смогу полностью выбросить из головы. Оборотень, казалось, съежилась, когда огонь поглотил лишнюю массу, которую она приобрела. Ужасный запах гари наполнил комнату и остался даже после того, как ее почерневшее тело наконец замерло.

На подземной арене воцарилась тишина, нарушаемая лишь веселым потрескиванием огня, полыхавшего на столах в мастерской. Чувствуя сильную тошноту, я повернулся, чтобы посмотреть, как смерть Крысолова повлияла на полубога. Меса застыла на месте, а Охотник стоял в нескольких шагах, наблюдая за ней с осторожностью.

Муза встряхнулась, как мокрая собака, и ее голова, покрытая вуалью, повернулась от Ориона к дымящимся останкам Клариссы и ее матери. Мое сердце забилось быстрее, когда я наклонился вперед, пытаясь разглядеть ее выражение лица под кружевом. Смерть Крысолова освободила Месу от ее контроля?

Наконец, она заговорила. «Думаю, кто-то должен объяснить мне, что здесь происходит», — объявила она срывающимся голосом.

«Ты была заколдована», — медленно ответил Орион, не выходя из боевой стойки.

«Музыкой? Невозможно. Ничто не могло этого сделать, кроме...»

«Сирены?» — перебил я ее, указывая на горящие останки трупа на столе. «В чем дело, не узнаешь Пейсиною, когда видишь ее?» Завуалированный взгляд медленно переместился с меня на погребальный костер.

«Ее дочь пыталась присвоить силу Пейсинои себе», — продолжил Орион, как будто его не прерывали. «Она использовала инструменты, сделанные из костей своей матери, чтобы повелевать другими».

«Понимаю». В этих словах был целый мир смыслов. Муза повернулась и долго смотрела на своего потомка, прежде чем снова обратить взгляд на Охотника. «А моя внучка?» — спросила она, и в ее голосе звучало меньше звонкости, чем раньше.

«С ней сделали то же самое», — заметил Алекс, указывая на волнующегося нефилима, прижавшегося к стене, словно дошкольница, пытающаяся ускользнуть от внимания родителей.

«Она была вынуждена нарушить данную тебе клятву», — согласился я.

«И она находится под моей защитой», — голос Ориона был тверд, как камень. Лицо Хармони озарилось удивлением от его слов. Я почувствовал, как мои губы растягиваются в утомленной улыбке. На полу этой арены уже лежало тело одного Бессмертного, который пытался противостоять Ориону; что значит еще одно?

«Ты никогда не изменишься, не так ли, Охотник?» Возможно, я ошибаюсь, но мне показалось, что в голосе Месы прозвучало веселье.

«Пока нет», — ответил ей Орион.

Муза помолчала, как будто обдумывая ситуацию, сложившуюся перед ней. Клятвы — это серьезное дело для Бессмертных. Чем сильнее кто-то, тем более негибким он становится. Для таких, как Меса, клятва может быть обязывающей на молекулярном уровне.

«Мне кажется, — сказала она после долгого раздумья, — что моя внучка была не в своем уме, когда нарушила наш договор. С моей стороны было бы опрометчиво осуждать ее за то, что она стала жертвой существа, которое сумело превзойти даже меня. Кроме того, все инструменты, которые она изготовила в нарушение своей клятвы, были брошены в огонь. Таким образом, их как бы и не было».

Я почувствовал прилив облегчения, когда увидел, что Орион расслабился. Все было кончено.

«Да», — подтвердила она через мгновение. «Так я и думаю». Великанша в вуали повернулась к своей внучке и склонила голову набок. «Пусть это будет для тебя предупреждением, дитя. Охотник не всегда будет рядом, чтобы спасти тебя».

«Да, бабушка», — прошептала Хармони сквозь слезы облегчения. «Я буду осторожна».

С шумом уносящегося ветра Меса исчезла, оставив нас четверых одних в ливневых туннелях Лос-Анджелеса.

Глава 14

Мы шли по темным туннелям в относительной тишине. Хармони продолжала хлюпать носом, следуя за нами, но больше ничего не говорила. Я мог только представить, как тяжело пытаться осознать реальность после того, как Крысолов так основательно исказила ее разум.

Я не сводил глаз со спины Алекса, пока мы шли по крысиному залу, полный решимости увидеть сегодня как можно меньше ужасов. Я знал, что пережитое сегодня останется со мной на всю жизнь.

Но, несмотря на ужасы, через которые мы только что прошли, в моей походке ощущалась бодрость, которая никуда не делась, пока мы шли по грязи. Моя душа, если она все еще была в моем теле — насколько я знал, она хранилась на каком—то депозитном счете, пока не истечет срок моего контракта, - чувствовала облегчение.

Мы помогли кому-то. На самом деле, если я правильно понял план Клариссы, мы, возможно, помогли всем. Но, по крайней мере, мы спасли Хармони. Дважды. Это было приятно. Обстоятельства, втянувшие меня в это приключение, возможно, были худшим, что когда-либо случалось со мной, но сегодняшний день являлся одним из лучших.

Я начал понимать, что, потеряв душу, возможно, обрел свой дом.

После того, что показалось вечностью, мы вышли из глубин туннеля к реке Лос-Анджелеса, где нас ждали Лазарь и его тактическая группа. Когда мы