В крепости Чёрного Пламени (Блэкфайр) - Энтони Райан

В те дни, когда он был простым смертным, сражения, как правило, были короткими и неистовыми. Осады, конечно, были делом затяжным, но сами моменты насилия, которые они порождали, длились минуты, а не часы. Однако наступление на замок Блэкфайр было долгим. Он потратил больше часа на то, чтобы разогнать шипящую и когтистую орду, атакующую восточную баррикаду, отказываясь сдаваться из-за нарастающей боли, разжигающей огонь в его натруженных мышцах. Затишье наступало только тогда, когда куча тел умертвий становилась настолько плотной, что остальные не могли броситься на солдат на вершине барьера. Гайм в очередной раз убедился в коварстве врагов, когда те обратили свое внимание на тела, толкая и перетаскивая трупы с такой энергией, что из окровавленной массы вырывались конечности.

"Сдвигают убитых в сторону, чтобы добраться до нас", - задыхающимся от усталости голосом заметил солдат, стоявший рядом с Гаймом. По его указанию солдаты отдыхали через регулярные промежутки времени, меняясь местами с товарищами, когда те начинали уставать. Тем не менее, темп убийств все возрастал, и Гайм мог сказать, что многие из них уже близки к изнеможению.

"Не в сторону", - отметил он, наблюдая, как одно зверского вида существо засунуло расчлененную голову в основание баррикады, а затем подтащило к ней женщину с раздробленным черепом. Еще больше тел быстро укладывались в кучу, одно на другое, так что через несколько мгновений образовалась насыпь высотой в фут.

"Они строят пандус". Гайм окинул взглядом двор. От ворот и других проломов до него доносились звуки боя, но, похоже, все держались, по крайней мере пока. Однако, поскольку у этих тварей, похоже, была общая цель, он знал, что те, кто находится в других местах нападения, будут придерживаться той же тактики.

"Принесите масло, - приказал он солдатам под баррикадой. "И факелы, мы их сожжем..."

Его слова были заглушены громким шипением и клацаньем, исходившим от тварей. Обернувшись, он увидел гораздо большую массу копошащихся тел, выходящих из воды, в то время как те, кто был в проломе, сбились в плотную группу. Наметанному глазу Гайма стало ясно, что все произошедшее было лишь прелюдией к гораздо более спланированному нападению.

Группа упырей в проломе атаковала без промедления, поднимаясь по склону из плоти, чтобы броситься на вершину баррикады, их шипение и клацающие зубы создавали отвратительную пародию на боевой клич. Этого хватило, чтобы напугать одного из солдат до паники: тот бросил алебарду и спрыгнул с телег еще до того, как до них добрались умертвия. Если бы у него было время, Гайм зарубил бы этого человека, прежде чем тот успел убежать, но атака приближалась к нему с нечеловеческой скоростью.

В водовороте оскаленных лиц, машущих когтей и брызг крови, разлетающихся от взмахов меча, Гайм потерял ощущение времени и места. Он лишь смутно слышал крики солдат, одни из которых выражали неповиновение, другие - отчаяние и ужас перед ужасной смертью. Он почувствовал, что в спину ему давит твердая, неподатливая стена, и понял, что его протолкали через весь двор к основанию башни. Некоторое время он продолжал сражаться со всей яростью, которая принесла Разрушителю столь мрачную славу. Череп за черепом раскалывались от удара Безымянного Клинка, камни покрывались темной жидкостью и серыми мозгами мертвецов. Но даже Разрушитель в худшем своем проявлении никогда не был застрахован от перенапряжения, а неистовство битвы может питать тело лишь до поры до времени.

Его руки окончательно отказали, когда он одним ударом пробил два черепа, а бушующий в мышцах огонь пронесся спазмом по всему телу. Упав на колени, он рваными глотками втянул воздух в легкие, бросив злобный взгляд на нависших над ним упырей, глаза которых горели ярче, чем когда-либо.

Достойный конец для Разрушителя, подумал он, глядя на меч в своей руке, который все еще отказывался падать. Несмотря на то, что силы его были на исходе, он вцепился в рукоять Безымянного Клинка с непреодолимой твердостью, которая, как он знал, не исчезнет до тех пор, пока последний проблеск жизни не покинет его тело. Столько миль он прошел с этой штуковиной на спине, столько жизней унес, доставая ее, но, с тех пор как он начал поиски, еще и спасено. Разрушитель был мертв, а он, Паломник, отправившийся на поиски Семи Мечей, - нет. "Мне..." - прорычал он, в его груди разгоралась последняя вспышка ярости, - "еще есть над чем поработать".

Только ярость позволила ему устоять на ногах, слюна слетела с его губ, когда он бросил вызов наступающим мертвецам, решив, по крайней мере, умереть стоя. Твари, стремясь угодить ему, бросились вперед с вытянутыми когтями и широко разинутыми пастями…

Вдруг налетев, порыв ветра был настолько сильным, что содрал кожу с первых же существ, которых коснулся. В глаза Гайму посыпались ошметки плоти, а двор превратился в туманное месиво из кувыркающихся тел и растерзанных останков. Несмотря на то, что он был защищен от самого страшного, сила все равно закружила его, отбросив от стены башни и прокатив по двору, прежде чем утихла.

"Ваша Светлость?" Гайм сморгнул грязь с глаз, и ему открылось лицо Лорвета, смотревшего на него сверху вниз, осунувшегося и бледного. "Надеюсь, я не причинил тебе вреда?"

"Ни за что на свете я не стал бы тебя наказывать", - хмыкнул Гайм, становясь на одно колено и поднимаясь на ноги. Оглядевшись, он увидел груды тел, раздавленных бурей друида. Хотя теперь они представляли собой лишь мешки плоти с переломанными костями, те упыри, у которых были целы черепа, все еще пытались вцепиться в них, жалко царапая когтями землю в беспомощной жажде крови. Из солдат, рядом с которыми Гийме стоял на баррикаде, не выжил никто, их трупы задергались, когда в глазах начал мерцать изумрудный свет.

Взглянув на брешь, которую они с таким трудом защищали, Гайм с удивлением обнаружил, что та пуста, а воды озера за ней спокойны и не потревожены. Казалось, что, по крайней мере, здесь враг исчерпал свои силы. Однако крики и вопли, донесшиеся с дальней стороны башни, дали понять, что это не относится ко всей крепости.

"Ультрия", - воскликнул Гайм, пускаясь в путь тем темпом, который позволяло ему измученное болью тело. Обогнув башню, они подбежали к бреши, выходящей на юг, и обнаружили, что на посту остался лишь один солдат. Отсутствие закованных в броню тел рядом