Дом Фрэнка - Кей Синклер

– Что? – губы Оливии растягивает лукавая улыбка.

– Ты себя так ведешь, будто весь мир – здоровенная магическая игрушка. Называешь меня принцессой и лентяйкой…

– Эй, полегче, – смеется она, – я ни разу не назвала тебя лентяйкой!

– Но подразумевала это. И это бесит больше всего. Я не чураюсь тяжелого труда. Да, не вкалываю, как некоторые дуры, в разгар бури, но это не значит, что и не пашу вовсе. И ты тоже меня бесишь.

Оли замирает, изумленно распахнув рот. А затем хохочет, и этот веселый смех звенит, как легкий, свежий ветерок. Убрав с лица непослушные кудри, она переносит вес на менее пострадавшую ногу.

– Не понимаю, что тут такого смешного, – хмурюсь я.

– Да будь оно все проклято, Сэйка, – Оли наконец-то смотрит на меня, по-прежнему широко улыбаясь, а темные глаза влажно блестят. – Пожалуй, мы подружимся.

Вот тут уже моя очередь замереть и хлопать ресницами. Голова кружится, будто вот-вот отвинтится от тела. Это что она сейчас такое сказала, Фи?

А Оли как будто решает меня добить и продолжает:

– По-моему, ты не такая противная. И очень смешно изъясняешься, – она усмехается.

Глаза начинает резать. Как бы мне хотелось, чтобы ты сейчас была жива, Фи. Ты бы смогла подсказать мне, как на это ответить.

– Но! – поднимает палец Оливия. – Не более того! Тебя очень весело дразнить.

М-да, вы только полюбуйтесь на нее. И комплимент сказала, и с грязью смешала – буквально в одну реплику.

– И зачем ты мне все это говоришь? – я наконец-то вспоминаю, как дышать. И у меня даже получается убедить себя, что глаза слезятся от банальной сухости.

Оли пожимает плечами.

– Иногда у людей складывается обо мне ложное представление. Так что, если ты собираешься остаться здесь, стоит сразу предупредить: я и насмешки – одно и то же. Но больше ничего, – она протягивает мне руку.

Я смотрю на нее, наконец-то получив возможность разглядеть татуировки поближе. Они огибают ее пальцы и запястье, как змеи. А на левой руке – простенькое серебряное колечко.

– Больше ничего, – я натянуто улыбаюсь и пожимаю протянутую руку.

– Вот и славно. Тогда увидимся утром, – с этими словами она хромает в спальню и закрывает за собой дверь. Я наконец-то выдыхаю и смотрю на новые перчатки. А потом сжимаю кулак, чувствуя, как натягивается выделанная кожа.

Глава девятая

1 мая

Упавшая звезда опять не дает мне покоя. Она жжет руки, но я все равно продолжаю ее сжимать. А ты на этот раз стоишь рядом, весело смеешься и цепляешься за мой локоть. И это выглядит странно, потому что на этот раз маленькая девочка – ты, а старшая сестра – я.

– Возьми ее, Сэй, – говоришь ты мне, – и позволь ей тебя исцелить.

Ох, как же приятно слышать твой голос – будто ласковое солнце согревает мне лицо. И от этого и больно, и сладко, и хочется жить.

Мне хочется поговорить с тобой, пусть даже и во сне. Но ты исчезаешь, а я просыпаюсь.

Солнце, встающее над далекими горами, заглядывает в спальню. Буря давно угомонилась, только по стеклу еще кое-где сползают оставшиеся капельки.

Я сжимаю медальон в пальцах. Звезды больше нет, Фи. И даже после хорошего ночного отдыха я, честно говоря, так и не знаю, какие чувства у меня вызывает этот факт.

Мы нашли эту волшебную вещь вместе. Она была последним, что мы с тобой делили на двоих. И теперь ее больше нет.

Я с тяжким вздохом поднимаюсь, и спина откликается болью. Это что-то новенькое. Обычно по утрам ноют суставы, но сегодня еще и колени почти не гнутся. Так что я некоторое время сижу на краю кровати и массирую ноги. Понятия не имею, что происходит.

Превозмогая ноющую боль, начинаю одеваться. Фрэнк хотел поговорить со мной прямо с утра.

Но в гостиной его нет. И в библиотеке. И в столовой.

Наконец выясняется, что он в саду – об этом мне сообщает Мерри, когда я захожу на кухню. При свете дня изменения, внесенные Хильдой, становятся еще заметнее. Даже с учетом острой нехватки материалов она прекрасно справилась с ремонтом. Сквозь цветной витраж над раковиной льются солнечные лучи. На поясках кладки над шкафами появились резные узоры.

Херувимы порхают по кухне, готовя завтрак. К счастью, бо́льшая часть горшков и сковородок благополучно пережила ночную катастрофу. Мороуз висит над плитой, с ворчанием переворачивая жарящиеся сосиски.

– Надеюсь, ты любишь ангельское месиво, – говорит он мне.

– Ангельское месиво?

Мороуз смеется, и Мерри шлепает его по руке.

– Это не «ангельское месиво», а «ангельская каша». Мама нам в свое время такую готовила. Это хлопья из небесного зерна, которые ангелы едят на завтрак.

Мерри пристраивает горшочек на плиту, и я заглядываю внутрь – там булькает что-то зловеще серое и пугающе неоднородное. Оливия как-то говорила, что повара из братьев так себе. Удивительно, почему их все равно отправляют дежурить по кухне.

– Ну, пахнет вкусно… С нетерпением жду завтрака, – вымученно улыбаюсь я и разворачиваюсь, чтобы уйти.

– Сэйка, погоди, – останавливает меня Мерри. – У меня к тебе есть вопрос, – он оглядывается на брата. Тот по-прежнему занят сосисками.

– Валяй, говори уже, что ты там хотел сказать. Я не собираюсь подслушивать, – оглядывается в ответ Мороуз.

Мерри качает головой.

– Ладно, я хотел спросить, нет ли у тебя желания присоединиться к нам с Иветтой на встрече книжного клуба?

– Как здорово! – я осторожно перевожу взгляд с одного брата на другого. – А почему мы шепчемся?

– Ну, это в каком-то смысле тайный клуб. Мы устраиваем пикник и обсуждаем книги, которые читаем. И берем с собой вино и закуски. А Мороуз дуется, потому что мы его больше не приглашаем.

– Больше? – переспрашиваю я со смешком. – Звезды милосердные, а что же он натворил?

– Ну…

– Ничего я не натворил, но меня ложно обвиняют в том, что я целиком сожрал клубничный торт Иветты, – откликается Мороуз и укоризненно тыкает лопаткой в сторону брата, – и почему-то никто ничего не говорит обжоре Филу про его куски!

– Фил ничего не ест! – орет Мерри. – Я знаю, что это был ты! К тому же все, чем ты занимаешься на этих встречах, – ноешь, что в книгах нет картинок!

– Ага, конечно! – отмахивается Мороуз и снова сосредотачивается на сосисках.

– Вот видишь? – выразительно оглядывается на меня Мерри.

– Вижу, – смеюсь я. – С радостью присоединюсь к вашей компании. Правда, должна сознаться, что последний раз читала что-то несколько лет назад.

– Ничего, – херувим улыбается и возвращается к булькающему на плите горшочку. – Мы будем очень рады, если ты не