На другом берегу - Любовь Абрамова

Колесников неожиданно послушался, на его лице появилось недоумение вместе с облегчением. А Лика, вставая к мотору, ненароком посмотрела за борт и увидела, что именно скреблось под лодкой. Сначала Лике показалось, будто вода кишела оторванными кистями рук, скрюченными, будто в спазме. Но это были безглазые синюшные рыбы, мелкие, но сильные, с острыми плавниками. Их чешуя не блестела на солнце. От них несло гнилью и тиной. Лика зажала себе рот ладонью и впилась зубами в кожу, чтобы не заверещать и не напугать Колесникова еще сильнее.

В арке колокольни на другом берегу качнулся колокол. Гулкое “бом” разнеслось над водой. Рыбы-руки забились о борта все яростнее. Снова низкое “бом”, воздух продолжал гудеть и после удара. Колесников заткнул пальцами уши, он что-то тихо шептал. “Этого не может быть, это галлюцинации”, – разобрала Лика и вспомнила, как повторяла тоже самое, когда смотрела на сирень Назара. Но сейчас Лика не могла позволить себе гадать: мерещатся ей мертвые рыбы или нет.

Лика представила, как винты мотора разгоняются, раскидывая кругом мерзких мельтешащих тварей. Уши заложило, но Лика привстала, уперлась коленом в банку, чтобы резче и сильнее дернуть стартер. И почувствовала, что в кармане джинсов что-то мешается. Лика вытащила на свет деревянную рыбку, которую ей дал Иваныч, “Матушка Щука”, – вспомнилось Лике. Она машинально погладила пальцем щербинки и охнула: отколовшаяся щепка воткнулась между ногтем и кожей, на щучку упала яркая капля – кровь.

Лодка перестала качаться. Так резко, что Лика чуть не повалилась на бок. Вода снова оказалась гладким отражением неба. Но ненадолго. Вдруг стало холоднее и сумрачней, будто туча налетела и солнце ушло, поднялся ветер, по ощущениям, надвигалась гроза. А в небе не было ни облачка. Потемнело не оно – вода под лодкой. И далеко за ее пределами. Лика встала, кепка Макса слетела с головы. Лика все еще сжимала в кулаке рыбку с щучьими зубами внутри. Огромная тень двигалась, вспарывая застывшую гладь воды, разгоняя отражения. Шла медленно – от лодки и дальше, в озеро. Колесников так и сидел, зажмурившись, а Лика будто оцепенела. Тень пропала на горизонте, Лика посмотрела на храм. Он снова был той заброшкой, в которую они с Ксеней лазили в день поломки Нексюши. Ни шпиля, ни верхнего яруса – золотого ли, багрового… Ни похоронного колокола.

– Лика, – раздался голос Колесникова, – простите, что я так расклеился. Видимо, действительно получил перегрев. Давайте, может быть, вместе попробуем завести мотор?

Лика была уверена, что теперь мотор спокойно заведется. Так и случилось. Бодрый рокот разогнал давящую тишину. Бензиновая вонь перекрыла запах гнили.

– А как же София с Александром? – спросил Колесников, поняв, что Лика правит к пристани.

– Да не было их здесь, – с неожиданной уверенностью проговорила Лика, – Или Майе приглючилось, или они уже успели причалить к берегу.

Колесников поднял со дна лодки кепку Макса и, смущенно улыбнувшись, надел. А Лика подумала, что если б в лодке вместо нее оказался Макс, озеро, наверняка, смогло бы записать на свой счет еще двоих утопленников. И кто знает, сколько их там было на самом деле.

Из лодки выбирались с трудом. Лику шатало даже на твердой земле, что уж говорить о Колесникове. Он периодически хватался рукой то за грудь, то зажимал рот, будто его вот-вот стошнит. Профессор сидел на стульчике Иваныча и грыз ногти. Увидев лодку, он бросился к пирсу, но на доски так и не наступил. Ждал, пока Лика с Колесниковым подойдут сами. На Лику Профессору, очевидно, было плевать, он взял Колесникова за плечи и всмотрелся ему в лицо.

Колесников мягко отстранил Профессора, стянул Максову кепку, вытер пот со лба и помотал головой, как мокрая собака.

– Понимаю, почему ты в озеро не ходишь. Видимо, солнце в сочетании с водой плохо влияют на разум. А может, дело том, что лодка маленькая, качается сильнее. На катере ведь все было нормально. Не подозревал у себя морской болезни, честное слово.

Лику пробрала дрожь от одного упоминания той качки.

– Ну вот и не ходи больше, – покровительственно сказал Профессор и посмотрел на Лику, в его взгляде читалось четкое “Я же говорил”.

– Виктор Николаевич, можно вас на минутку, – попросила Лика, Колесников кивнул. Он явно хотел отойти с Ликой ближе к пирсу, но, глянув на лодчонку, тут же передумал и увел Лику подальше – в тень высокого кустарника.

– Лика, вы такая молодец, проявили самообладание, – начал было Колесников.

– Погодите, вы что-то видели в воде? – перебила Лика.

– У меня случился перегрев, мне, пожалуй, стоит обратиться в медпункт.

Лика вздохнула. Она поняла: Колесников будет до последнего отрицать то, что видел, лишь бы не признаться себе: не весь мир подчиняется известным законам природы. Лика вытащила из кармана рыбку.

– Возьмите, пожалуйста. И носите с собой, пока не закончится школа, ладно?

– Ой, как мило с вашей стороны, Лика. Вы сами это сделали?

– Нет, один из рыбаков, он подарил мне, а я очень хочу, чтобы эта вещь была у вас. Для меня это важно.

– Хорошо, если для вас важно. Лика, подождите. Раз уж мы с вами пережили такое приключение и вы имели несчастье видеть меня в столь плачевном состоянии, так скажем, мы с вами стали ближе. Можно сказать, мы теперь в одной лодке.

– Вы к чему? – Лика так и не смогла понять, как он может так шутить после того, что произошло.

– Я беспокоюсь за вас, – сказал Колесников.

Лика провела руками по лицу: "И он туда же!"

– Не нужно. У меня все в порядке.

– Не уверен. Я не один тревожусь – Ксения тоже за вас переживает.

Обида на Ксеню, забывшаяся после ужасов озера, моментально нахлынула вновь.

– А, вы с ней обсуждаете меня за моей спиной! Ну, настучите на меня моему отцу. Хотя его вряд ли это заинтересует. Даже если я пропаду, он не заметит.

– Что вы! Я бы никогда не стал жаловаться! – Колесников замахал руками. – Но вы к нему несправедливы. Он вас любит.

– Да неужели!

– Послушайте меня, я давно знаю вашего папу, он специфический человек и привык все эмоции держать в себе, но он тяжело переживает уход вашей матери.

Лика не ожидала такого поворота и оказалась совсем не готовой к удару. Она поняла, что сейчас с радостью снова очутилась бы в лодке посреди мертвого озера. Лишь бы не слышать слов Колесникова.

– Да, так сильно любил, что ни разу не пришел в больницу! – крикнула Лика.

– Она сама его просила, – тихо сказал Колесников.

– Что?

– Не