Разделенный - Брайан Кэтлинг

напротив него сидела его разделенная пополам вторая половина, которую удерживали на кровати сильные руки двух слуг в ослепительно желтых одеждах. Рук было так много, что он растерялся, а отсутствие какой-либо, которой можно было бы воспользоваться самому, было невыносимо. На мгновение, все еще с затуманенными глазами, ему показалось, что он находится в присутствии какого-то осьминога или божества, вроде Шивы или Кали. Только когда он осознал, что раньше чувствовал прикосновения там, где должны были находиться его гениталии, он по-настоящему проснулся и уставился на существо перед собой. Слуги держали Вассидруса, потому что, если бы они его отпустили, он скатился бы с кровати. У него не было ног, и он покоился на чем-то вроде встроенной подушки под фрагментом тощей грудной клетки. Это напомнило ему игрушку, которую он однажды видел в птичьей клетке в доме одного из высокопоставленных членов Гильдии лесопромышленников. Маленький человечек из слоновой кости с округлой попкой и вырезанным смеющимся личиком. Он был создан для того, чтобы забавлять птицу в клетке. Поскольку ей некуда было лететь, не с кем было трахаться — и еще меньше, о чем петь, — безмозглая птица могла только есть и «играть» с этой игрушкой на заляпанном дерьмом полу своей позолоченной тюрьмы. Безмозглая птица постоянно нападала на ухмыляющееся чучело своих тюремщиков, изо всех сил клевала упругую кость, и толкала его со злобной целью. Фигурка откидывалась назад на своем полусферическом утяжеленном основании, а затем снова возвращалась в прежнее положение, заставляя визжащую птицу снова атаковать с еще большей яростью. Это небольшое повторение могло продолжаться часами, пока птица не выбивалась из сил, а нарисованный рот фигурки все так же ухмылялся. Существо, которое наклонялось вперед, чтобы снова дотронуться до него, сохраняло ту же балансировку, что и мучительная игрушка. Но без улыбки на лице. У него вообще не было лица. Над странно широкими плечами и тошнотворно знакомыми руками поднималась шея, которая утолщалась и превращалась в плоский кривобокий отросток, похожий на плохо сшитый берет или шляпку сморщенного гриба. Толстая обвязка из того же желтого материала, что и у слуг, казалось, удерживала все это на месте. Почему он все это так хорошо видел и понимал, что когда-то это было частью его самого? Это существо, очевидно, ничего не видело и выглядело так, словно у него вообще почти не было сознания. Что могло существовать и функционировать в этом напоминающем носок остатке мозга? Почему ему были даны все органы чувств? Все воспоминания? Он простонал это как вопрос, обращенный главным образом к самому себе. Услышав звук, слуги подняли тело с кровати и положили его на пол на безопасном расстоянии. Пальцы существа мгновенно коснулись протянутой ладони правой руки слуги. Они запрыгали по его раскрытой ладони, как наэлектризованный паук, слуга все время кивал. Затем он выкрикнул чье-то имя. Через минуту или две в хижину вошел почти голый ребенок. Слуга заговорил быстро, с явным усилием. Посерьезневший ребенок повернулся к кровати и подошел ближе. Он посмотрел на Вассидруса и сказал:

— Одинизуильямсов говорит тебе, что через несколько дней ты будешь достаточно здоров, чтобы уйти и никогда не возвращаться.

Ответить было нечего, да и что можно было сказать? Руки снова задвигались, создавая в пространстве различные фигуры, и настучали понимание кивающему слуге, который что-то прошептал ребенку.

Серьезный ребенок снова повернулся и заговорил.

— Священный говорит, что у тебя будет слуга, который будет кормить и переносить тебя с места на место, и что ты уже встречался с ним раньше.

Свет в дверях заслонил еще один человек; перед ним появился крупный лысый мужчина. Он поклонился Одномуизуильямсов, и ребенок заговорил с ним очень медленно. Ответ был совершенно неожиданным и показался до тошноты неуместным. Крупный мужчина начал неудержимо хихикать и произнес несколько неразборчивых слов голосом, который принадлежал маленькой девочке. Теперь все взгляды обратились к Вассидрусу. Священный сделал последний жест, открыв руки, и ребенок сказал:

— Это Киппа. Однажды ты пытался его убить. Возможно, теперь ты станешь добрее.

Помимо любви к своей неизвестной дочери, Одинизуильямсов выстукивал огромное количество другой информации, в том числе и о другом священном человеке. Отец Лютхен был стариком, знавшим много правды и много лжи, одинаково искушенным в мудрости и в коварстве магии, который жил в преступном мире под названием Эссенвальд. Он пытался причинить вред Модесте. Этот человек должен быть наказан так же, как отец Тимоти был прославлен и отправлен домой.

Двум воинам, имевшим опыт работы за пределами племени, было поручено разыскать отца Лютхена. Тайк объяснила им, что он нужен им живым. Им дали племенное название Эссенвальда и запах места, где он находится.

Мумт’р и Блинк с энтузиазмом взялись за это поручение, зная, что мудрость бытия в хвале, а неудача — в наказании. Они изо всех сил гребли к городу белых людей, не испытывая ни сомнений, ни вопросов. Они болтали и покачивались на волнах во время своего очень важного путешествия. Они пересекли реку, затененную высокими мрачными утесами. Вода здесь была быстрой, и иногда мелководье переходило в каменистую гальку. Их морское каноэ не было готово к таким несоответствиям, и много раз им приходилось выходить из него и направлять его значительный вес на более глубокие воды. Они прошли через то самое мелководье, где убийца Цунгали напал на Питера Уильямса. Они прошли под горбатым мостом и рядом ветхих коттеджей. Они гребли, пока за следующим поворотом не почувствовали запах города. Они остановились, удерживая лодку против течения обратными взмахами весел, в то время как их молчаливые глаза оценивали ситуацию впереди. Затем, не говоря ни слова, они направились к берегу, нашли поблизости место, поросшее длинными тростниками, и спрятали каноэ, закрепив его колышками и веревками, а также украденными амулетами. Они собрали свое оружие и отыскали тропинку. Прежнее веселье, которое заставляло их двигаться по бурлящей воде, теперь исчезло. Тропинка все еще виляла вслед за движением воды, когда они приспособили свои ноги к суше и отправились на серьезное дело в чужеродный каменный улей, который маячил перед ними.

Старый отец Лютхен сидел, мрачно глядя на модель автоматона Адама, которого братья Вальдемар изготовили, чтобы заменить городскую гильотину. Он дотронулся до маленькой модели хитроумного соединения деревянных створок, приводивших в действие ужасный топор. Они сделали Адама под его влиянием, точно так же, как он заставил их спроектировать и изготовить окно в соборе. Раньше он вдохновил и убедил их заняться более возвышенной работой в часовне Пустынных Отцов.