Разделенный - Брайан Кэтлинг

на своем пути. Один из издевавшихся над ним мужчин запустил в него консервной банкой, чтобы развеять охвативший его ужас. Внезапно повсюду появились дюжины людей, ведомых белыми ревущими Людьми Без Вещества. Огромный черный фургон остановился, словно чудовищная тень, окутанная клубами дыма и пара, которые с шипением вырывались из его массивного горячего нутра. Больше никто не обратил на это никакого внимания; все были слишком заняты бесконечной чередой платформ, которые тянулись за ним, каждая из которых была нагружена массивными стволами и ветвями деревьев. Блинк пошел вдоль шумной линии из дерева и металла, которая лязгала и содрогалась, когда люди атаковали похожие-на-морских-змей цепи, удерживавшие все это вместе. Десятью платформами ниже, вагоны для рабов были открыты, и моргающие пассажиры высыпали в хаос платформы. Он подошел к ним, чтобы получше рассмотреть, его забытая метла болталась в руке, а тело двигалось как загипнотизированное. Приблизившись, он остановился. Его непонимание достигло нового уровня невозможности. У стоявших перед ним людей, если это были люди, не было души. Они потеряли свет, который должен был гореть в их глазах, и ни к чему не были привязаны. И снова страх и любопытство стали движущей силой, и он протянул руку, чтобы дотронуться до одного из них. Он видел многих живых и мертвых и знал, что это разные вещи. Все его чувства говорили об этом. Он еще не чувствовал их запаха. Дым, жирное железо и окровавленные деревья заполонили воздух во всех направлениях. Поэтому он потянулся вперед, чтобы прикоснуться к одному из них.

— Прочь с дороги, мать твою, — рявкнул голос ему в ухо, как раз перед тем, как его голова заболела от удара медным концом хлыста, который надсмотрщик держал в своем крепком розовом кулаке. — Пошевеливайтесь! — крикнул он шеренге бездушных.

Все повиновались, что было неудивительно, потому что это был зверь другой породы. Самый белый из белых людей, которых он когда-нибудь видел, свирепый и рыжеволосый; его звали Маклиш. Все благоразумно отскочили в сторону, когда он указал на них кнутом и начал выкрикивать команды. Блинк с трудом поднялся на ноги, преодолевая сильное замешательство из-за незначительной раны в голову, и, спотыкаясь, отошел в сторону от бурлящей деятельности, которая происходила вокруг него. Над платформами были подняты краны, и машины начали разгружать деревья. Он оглянулся и увидел, что его тонкая дешевая метла сломалась под сапогами и крепкими босыми ногами рабочих. Он пошел прочь от оживленных мест, дальше по поезду, к незанятым платформам, которые находились за пределами внимания станции. Поезд был таким длинным, что он почти не слышал всех голосов, которые раздавались вокруг работы кранов. Он медленно переходил от одного вагона к другому, разинув рот, любуясь гигантскими стволами и чувственно извивающимся плющом, каждый из которых казался более впечатляющим, чем предыдущий. Ему показалось, что теперь он видит конец поезда, и он напряг зрение, вглядываясь в утреннюю дымку, в которой еще оставалось немного дыма пепла. Затем что-то шевельнулось. Что-то, что он принял за дерево. Оно снова зашевелилось и превратилось в маленького человека, сидящего прямо и держащегося за сучковатую и покрытую пятнами ветку. Блинк не испугался этого призрака, потому что тот выглядел более испуганным, чем он сам. Призрак подполз на четвереньках к краю платформы и скатился вниз. Это был другой вид белого человека. Гораздо меньше ростом и одет в изодранную одежду местных жителей, бесцветную и рваную. Он едва мог стоять, но, казалось, был полон решимости вернуться на станцию. Один раз он остановился на рельсах и уставился на Блинка огромными глазами, которые показывали, насколько он на самом деле потерян и сбит с толку. Он посмотрел на него, а затем повернулся и заковылял обратно к локомотиву, в процессе пару раз упав. Блинк почти улыбнулся. Он увидел белого человека, у которого было меньше, чем у него, и это было неслыханно.

Ошеломленный молодой человек оперся рукой о платформу, чтобы устоять перед таким приливом странностей. Он посмотрел на деревья и обрубленные ветки, на которых белый человек устроил себе гнездо, чтобы убедиться в своем понимании смысла мира. Его взгляд скользнул по скрюченной фигуре, на какое-то время расфокусировался, а затем вернулся к дереву, которое внезапно превратилось в человека. Мертвец был скрючен и прикован цепями, как и деревья. Его длинная грязная одежда и черная кожа были пропитаны густым застывшим соком. Блинк не убежал от такой поразительной находки. Во многих отношениях этот мертвый человек был гораздо менее страшным и ненормальным, чем все, что он видел с тех пор, как монстр задымил на станции. Он смахнул листья и лианы с лица и увидел поразительные, совершенно черные глаза. И все же он не отступил. В этом потерянном брате было что-то такое, что вызывало у него восхищение, а не страх. Он начал снимать цепь; это казалось самым естественным поступком. Ведь тело, несомненно, нужно было вернуть его народу и привести в соответствие с его предками. Сок был повсюду и затруднял процесс его отвязывания. Синяя пятнистая одежда мертвеца теперь была видна под грязью и навозом, которые теперь покрывали и руки Блинка, стягивавшие цепи. Его пальцы соскальзывали с цепи, и он скользил по платформе, когда он прикладывал рычаг и силу. В конце концов цепь была снята, и он перегнул труп через край вагона, так что голова мертвеца свесилась вниз и почти касалась рельсов. Он держал труп только за ноги, когда почувствовал, что тот выскользнул у него из рук и свободно упал вниз, под колеса. Скользящий груз вывел его из равновесия, и он соскользнул к краю платформы, которая внезапно вздрогнула. Поезд двинулся дальше по рельсам, чтобы разгрузить еще больше своего огромного драгоценного груза. Блинк быстро схватился за ограничительную планку, когда все вокруг содрогнулось и рванулось вперед. Он подтянулся к краю и посмотрел вниз, чтобы увидеть, насколько сильно колеса изувечили тело. Того нигде не было видно. Должно быть, оно лежало под вагоном и было искорежено из-за резкого движения. Он начал опасаться за свою работу и за то, что его могут избить, если застанут здесь. Ему следовало оставить все как есть, пусть кто-нибудь другой ответит за это происшествие, может быть, даже тот растрепанный белый мужчина. Он оценил движение и остановки, спрыгнул на гравий и низко пригнулся, чтобы заглянуть под поезд. Там ничего не было. Он пошел обратно по рельсам, все еще согнувшись, заглядывая под движущиеся вагоны, ожидая в любую секунду обнаружить изуродованное тело. Но его там не было. Он почесал в затылке и еще раз