Разделенный - Брайан Кэтлинг

внимательно оглядел поезд. Дым и пар на одном конце и тень Ворра на другом. Он уже собирался идти обратно на станцию, когда заметил что-то блестящее на ободранной земле. Он снова наклонился и поднял маленькое серебряное распятие с земли, покрытой масляными пятнами. Должно быть, именно сюда упал труп. Он встал и осмотрел находку, повернув ее против солнца; именно тогда он заметил это краем глаза. Далеко от станции, у дальнего конца платформ. Что-то двигалось. Змееподобное, между поездом и живыми деревьями. Он знал, что в лесу водятся гигантские питоны. Он слышал рассказы о том, как они заживо поедают людей. Как-то раз он видел, как они двигаются у воды. Он попытался убедить себя, что это было именно то, что он видел. Всего лишь большая змея, выползшая из-под поезда и направившаяся к деревьям. Но он знал, что это не так, потому что за эти несколько секунд различил синие пятна в скользящем движении, как раз перед тем, как оно исчезло за деревьями. Затем его потряс вопрос. Был ли это тот самый оборотень, который был предсказан? Черный Человек со Многими Лицами? Неужели эти Люди без Вещества украли его из леса? Приковали цепями?

Он стоял, как вкопанный, глядя в бесконечность Ворра.

— Эй, ты! — проревел белый мужчина с огненными волосами, направляясь к нему в сопровождении вооруженного надсмотрщика.

— Эй ты, что это у тебя там? Оставайтесь на месте.

Блинк с ужасом наблюдал, как они приближаются. Кнут все еще был зажат в руке громкоголосого мужчины. Затем он сделал единственно возможное — побежал.

Его старший брат стоял на поляне на окраине города, глядя на распростертое тело своего среднего брата, который умер от ужасной городской болезни. Они похоронили его в буше, выбрались, прихрамывая, из своего неудачного приключения на земле белых людей, и начали долгий и утомительный путь домой, к целебному морю, спрятав маленькое распятие Шарлотты в самом глубоком кармане Блинка. Крест, который Француз взял с собой, чтобы подарить своему гиду-туземцу Сейль Кору.

Но все это было в прошлом, когда он был юношей; теперь он вырос, окреп и стоял наравне с крепкой фигурой Мумт'ра. Они были в Скиле и задавали вопросы об отце Лютхене. Им потребовалось меньше тридцати минут, чтобы найти внутренний двор и дверь, где, по словам местных, он жил. Они держали оружие наготове, а мешок перекинули через широкую спину Блинка. Их остановила странная жалобная музыка, доносившаяся из верхней комнаты. Это было похоже на песни русалок, о которых рассказывали более старые Морские Люди. Голоса, чистые и прекрасные, доносились из ночного моря, когда рябь от полной луны убаюкивала спящие волны. Некоторые старейшины верили, что именно здесь исчез первый Одинизуильямсов, которого увлекла в глубины чарующая песня. Как мог этот священный человек поймать песню здесь, так далеко от моря, — неужели он держал русалку взаперти в своей верхней комнате? Воины переглянулись и испугались, что имеют дело с колдуном, чья магия оказалась неожиданно могущественной. Предполагалось, что он всего лишь христианский шаман, который также практиковал в темных мирах, а не повелитель океанов и мастер приманок. Они немного пошептались и приняли храброе решение; они обнажили свои короткие копья и бросились вверх по узкой лестнице, со всей силы ударив ногой в хлипкую дверь. Двое бывших монахов и старый священник сидели рядом, держа в ошеломленных руках пустые стаканы. Какой бы дух они ни вызвали, он был ловким и проворным, потому что вырвался из прозрачных горшков, которые теперь безмолвно висели в руках их обездвиженных пленников или вращались в корыте с водой. Позади них стоял деревянный человек, наполовину покрытый медными полосами, с длинной золотой трубой в руках. Блинк метнул в него копье, а Мумт’р закричал на монахов. Фигура упала навзничь, и люди отпрянули. Всю неделю они работали над механическим трубачом; заказ был небольшой, но сложный — трубач должен был работать с точностью часового механизма. Он должен был жить на серебряном мосту и избавлять от ужаса живого музыканта, которому приходилось каждый месяц трубить на луну.

Двух более младших связали, старшего вывели из дома на поводке с акульими зубами, который дала им Тайк. Если бы он вздумал сбежать, поводок бы натянулся, и три слоя острых, как бритва, зубов вонзились бы в тонкую шею Лютхена, которая уже кровоточила после первой легкой демонстрации. Они вышли из Скила так, что их никто не заметил. Они пошли по мало кому известной тропинке и вскоре добрались до высоких камышей, где была спрятана их лодка. Связанный старик сидел между ними, его руки были крепко привязаны к костлявым лодыжкам и среднему сиденью каноэ. В рот ему засунули сушеную сосновую шишку и завязали так, чтобы он мог дышать, но не произносил заклинаний во время путешествия. Они шли по дну, толкая впереди каноэ со своим трофеем, пока не зашли в воду по пояс, затем забрались на борт и поплыли по быстрому течению, которое стремилось к побережью.

Два дня спустя Мумт’р и Блинк пригребли в воды Морских Людей, отец Лютхен был привязан между ними.

— Это он? — ахнула Тайк, глядя на растрепанного старика, сидящего на мокром песке, на его тощей шее снова висел поводок. — Он еще хуже, чем предыдущий. — Она обращалась к Юуптарно, который ничего не сказал. — Спроси его, тот ли это священник, который велел другому не приводить сюда священное дитя, а вместо этого привести ее к нему.

Юуптарно потребовалось немало времени, чтобы придумать, как выразить это бледными словами Людей Без Вещества. Когда он это сделал, Лютхен внезапно обратил вышел из прострации и стал отрицать, что ему что-либо известно об обвинении. Это было объяснено Тайк.

— Он лжет? — спросила она переводчика.

— Да, — ответил он.

— Тогда побей его, — сказала она.

Юуптарно вышел из зоны прибоя в деревню, выбрал палку подходящего веса и принес ее обратно на берег.

Лютхен подумал, что это посох, который помогает ему стоять или ходить, и уже собрался улыбнуться, когда молодой человек взмахнул палкой и сильно ударил его по спине и шее. Палка сломалась, и Юуптарно вернулся, чтобы найти другую, покрепче.

После долгих стонов Лютхен выбрался из углубления, которое он оставил на песке, и начал молить о пощаде.

— Спроси его еще раз, — сказала Тайк вернувшемуся Юуптарно, который нес палку вдвое толще предыдущей. Он остановился и попытался вспомнить последовательность странно звучащих слов. После того, как он произнес их, Лютхен начал размахивать руками в воздухе, бормоча о невинности и милосердии.

— Он отвечает? — спросила она, и Юуптарно