На другом берегу - Любовь Абрамова

– Пойду спрошу про машину, окей? А ты сиди тут, жди меня, ладно? – как ни в чем не бывало попросила Лика.

– Лик, а мы что, уезжаем? Разве школа уже закончилась?

– Да, все уехали.

– Но завтра же спектакль. Я столько маялась с ним! – разозлилась Ксеня.

Лика развела руками. Кажется, Иванычева рыбка и впрямь возвращала разум.

– Я сейчас сгоняю к дяде Мите, узнаю про твою тачку.

– Пошли вместе.

– Ты же злишься на меня? Разве нет?

– Есть такое, но я не очень понимаю, почему Колесников так экстренно собрался и что вообще происходит. Тем более про Нексюшу я хочу спросить сама.

Лика улыбнулась: Ксеня действительно немного пришла в себя. И Лике так хотелось, чтобы Ксеня пошла с ней за машиной! Но что, если Назар решит поговорить с Ликой и выйдет им навстречу? Он точно не одобрит ни Ксеню, ни метку Привратника на ней.

– Ксюнь, ты, может, пока чемодан собери, ладно? Ты же знаешь, я в сборах полный ноль. Я все шмотки комом посую, да у меня и не влезет ничего. Лучше давай сама! А я сбегаю узнаю про Нексюшу. Только рыбину с шеи не снимай, хорошо? Это мой подарок в знак того, что я прошу прощения.

Ксеня усмехнулась.

– Оригинально. Ну хорошо, уговорила.

– Договорились. Слушай, а ты видела сегодня Майю?

– Она была на завтраке, кажется. Да и ты сама ее видела в трапезной. А потом, – Ксеня задумалась, – нет, я не видела ее.

Лика обхватила себя руками. Ее рубашка была уже мокрой от пота, но сейчас Лике стало холодно. Тревога за Майю тихо следовала за Ликой на протяжении всего этого безумного дня. Майя обманом завлекала Колесникова с Максом на озеро. Куда же она делась?

На улице стало еще жарче. Хотя солнце уже давно должно было начать сползать к лесу. Из-за гаражей валил дым. Там, на поляне с кострищем, явно что-то жгли. “Логан” и “нива”, Нексюша да газель дяди Мити стояли тут же, но никто их не чинил. Сам дядя Митя снимал с дверных проемов и кидал в коробку пучки засушенных трав. Крапива и лаванда осыпались, падая поверх вяленых щучьих голов. Туда же легла и зубная гирлянда, в прошлый раз нагнавшая страха на Лику.

– Здравствуйте. Я пришла узнать насчет “нексии”.

Дядя Митя уставился на Лику так, будто не понимал, о чем она говорит. Потом молча взял коробку и побрел по тропинке к кострищу. Лика пошла за ним.

– “Нексия” моей подруги, вы ее чинили. Она на ходу?

Дядя Митя прижал плечом мешавшую ветку кустарника. Разогнувшись, она с размаху хлестнула Лику по лицу. Лика вскрикнула и выругалась, но дядя Митя не обратил на это внимания. Лика облизала губы и почувствовала привкус железа во рту. Щеку саднило. Тем временем дядя Митя вышел к излучине реки, и Лика – вслед, увернувшись от очередной колючей ветви.

На поляне горел костер. От его пламени было невыносимо жарко. Поленья то и дело выстреливали искрами, но Иваныч все равно расположился на пеньке в опасной близости от них. Лика видела и раньше его острый перочинный нож, теперь Иваныч будто потрошил им деревянных рыбок, собранных, по-видимому со всей деревни. Он периодически попадал себе по пальцам, как Марьяна, но даже не дергался, не менялся в лице, когда очередной порез, сначала побелев, наливался кровью.

Иваныч вытаскивал из щучек зубы и кидал их в костер вместе с деревянными останками. Дядя Митя поставил коробку к Иванычевым ногам. Лика заметила, что среди дров догорают Майины щиты. От происходящего безумия хотелось кричать. Лика схватила дядю Митю за рукав.

– “Нексия”. Она на ходу? Скажите мне!

– Да на ходу твоя Нексия, – отмахнулся дядя Митя. Милые ямочки на щеках и не грозились появиться. Дядя Митя не поправлял очки, не хмурился. Его руки были перемазаны мазутом, но он не собирался их протирать.

– То есть вы поменяли ремни?

– Не-а, да зачем. Старье и есть старье.

– Мы на ней до Москвы доедем?

– Может, и доедете.

Лика снова выругалась, не стесняясь, вслух: “Что за пофигизм?”

– Вы Майю сегодня видели? Максу в больницу надо, у него что-то с головой.

– Не надо ему никуда. Такой же, как его папаша. Вечно куда-то надо. Поедет в город – сдохнет, как и он.

– Что?

– Никуда ему не надо. И никому не надо. Я из всех тачек аккумы повынимал. Никто никуда не поедет. Забирай свою “нексию” и вали отсюда со своей подругой. Ваш Профессор уже свалил. И хорошо. Нам тут чужих не надо.

Дядя Митя достал из кармана ключи и кинул Лике. Она не поймала, пришлось искать их в траве. Дядя Митя швырнул очередной пучок полыни в огонь. Резко запахло горьким. Этот запах напомнил Лике про Назара. Да Лика же и встретила его впервые на этой поляне. У тех деревьев! Тогда женщины пели, а Лике попалась сладкая дичка, что бы это ни означало. Как все могло настолько измениться за такой короткий срок? По щекам потекли слезы. Соленые капли заставили царапины на лице гореть от боли. Но кое-что в словах дяди Мити навело Лику на мысль: Профессор. И его загадочная синяя папка.

Лика побрела прочь. Ей было тяжело дышать от дыма и терпкого запаха горящих трав. Лика не собиралась дожидаться Назара, как он велел. Когда еще он соизволит позвать ее и объяснить происходящее? Разве можно было спокойно ждать неизвестно чего среди этого помешательства? Лика не могла ничего сделать с Привратником. Да и с Назаром. Но нужно было хотя бы попытаться найти Майю. И отвезти Макса в больницу. Лика оглянулась. Дядя Митя с размаху закидывал в костер щучьи головы. Метки Привратника. Его амулеты. По логике Назара, это должно было быть хорошим знаком? Разве нет?

Глава 13. Фотографии.

Дом Профессора был единственным новым в деревне. На отшибе, за школой, у реки, недалеко от Самоцветного моста. Лика не хотела туда идти. Боялась: какой сейчас покажется колокольня на другом берегу? Заброшенной? Целой? Выгоревшей от пожара? Каким будет мост? Станет ли переливаться камушками, как в прошлый раз для Лики и Назара, возвращавшихся с фальшивого морского берега в лесу?

Чем ближе Лика подходила к мосту, тем сложнее ей было оглядываться по сторонам, поднимать глаза. Но, заметив мольберт Майи, Лика побежала к нему.

Майя бросила и палитру, и краски, любимый фартук, кисти, мастихин. Но картина, оставленная ею, была закончена. У Лики закружилась