На другом берегу - Любовь Абрамова

благополучная и счастливая, на фоне своего дома. Старший мальчик, Лика всмотрелась в его лицо, но не смогла узнать Назара, обычный парень, кудри, если и были – под картузом, и не ясно, медные ли – фото черно-белое. Лика тряхнула папку. Должно же было быть еще хоть что-то, кроме записи о рождении! Выпали две фотки. Храм на другом берегу – “фотоснимок с дореволюционной тиражной карточки, окрестности Ростова, Богоявленская церковь в с.Чудиново”, другое фото – раскрашенное, но тоже, явно, старое, на нем был запечатлён зеленый дом. Богатый крестьянский дом кулаков Ермолаевых. Последней в Ликину ладонь легла маленькая обрезанная карточка.

Назар на ней был узнаваем. Те же кудри, но не такие аккуратные, те же скулы – более мягкие, нос оказался чуть с горбинкой, а губы – более узкими, но это точно был он. Назар, которого знала Лика, выглядел так, будто мальчик с фотографии исправил, как в фотошопе, свои черты – мнимые недостатки. А вот улыбка и взгляд оказались другими. Более смущенными что ли. Лика дотронулась до сирени в волосах и тут же почувствовала ее нежный запах.

Назар говорил, что его родители давно умерли. Они правда умерли. И Лика больше ничего у него не спрашивала. Она знала, что Назар связан с городом под озером, думала, если он и жил, то в те времена, о которых говорила Майя, когда рассказывала про девушку, ставшую гигантской щукой.

При первой встрече с Ликой Назар сказал, что он – человек. Не мог же он быть крестьянским сыном 1911 года рождения! А если и мог… Его отца расстреляли. Мать с братьями и сестрами выслали. Но что же случилось с ним самим? Какое он имел отношение к Китеж-граду? Информация, накопленная Профессором, и нисколько не отвечала на вопрос, кто такой Привратник и почему они с Назаром оказались “на ножах”. Возможно, Привратник был прежним хранителем города, а Назар должен был стать новым? Но почему Привратник жил в доме семьи Назара?

Зато папка Профессора явно давала понять: Назар не говорил Лике всей правды.

В Чудинове находился еще один человек, который знал Ермолаевых. Босоногая девчонка, она же Антонина Николаевна, “бабушка Тоня”, как подписал ее Профессор. Но Антонина Николаевна, казалось, выжила из ума, да и не стала бы она делиться своими знаниями про Назара. По крайней мере, в прошлый раз не захотела.

Лика провела пальцем по лицу Назара на фото. Если б его жизнь сложилась хорошо, он бы уже умер. У него были бы дети и внуки, а может – нет. С большой вероятностью он погиб бы на войне, как и его младший брат. Но точно не бродил бы по здешним местам.

Лика спрятала фото в нагрудный карман рубашки, папку – обратно в ящик. Голова гудела от множества догадок и предположений. Но на душе поселилась тоска. Горькая, как полынный дух.

От дома Профессора до Антонины Николаевны было совсем недалеко. Лика не очень понимала, зачем шла туда. Ключи от Нексюши – у нее, следовало пойти за Ксеней и отвезти Макса в больницу. “Возможно, Антонине Николаевне тоже необходима медицинская помощь, причем срочная”, – говорила себе Лика. Но ее волновало не это.

Ее тянуло к Антонине Николаевне, к девочке с фотографии. Лика хотела знать, почему Антонина Николаевна всю жизнь оберегала своих внуков от Назара. Что он ей сделал? Что сделали с ним, когда Антонина Николаевна была маленькой? Лике становилось все тревожнее по мере того, как она подходила к дому. Лика была здесь сегодня, но казалось, что несколько дней назад. А если судить по солнцу – не прошло и часа. Время застыло. Загустело, как зеркальная вода.

У калитки сидел и вылизывался Рыжий кот. У Лики зазвенело в ушах. Неужели, Назар – где-то рядом? У Антонины Николаевны? От этой мысли стало страшно. Лика понимала, что встреча с Назаром не может сулить Антонине Николаевне ничего хорошего.

Лика вошла во двор, Рыжий проводил ее взглядом, встал, отряхнулся и последовал за ней. Листья смородины и крыжовника почему-то пожелтели и скрутились, будто наступила осень. Трава стала похожа на сено, похрустывала под подошвой сандалий, царапала кожу жесткими стеблями. Краска на дверных наличниках потрескалась, осыпалась белой крошкой. Лика вытерла лоб тыльной стороной ладони. От жары гудело в голове и хотелось спать. Цикады стрекотали так громко, будто сидели у Лики в ушах. Лика поднялась на крыльцо. Дверь в дом была распахнута, а у порога лежала щучья голова. Нет, череп. Он будто лопнул, а остатки плоти стекали с него, как расплавившееся желе. Лика поморщилась и обхватила себя руками.

Лике хотелось убежать, она боялась зайти в дом, обернулась и увидела Рыжего. Он сидел на крыльце и смотрел ей вслед.

Внутри было душно и горячо, точно в слишком жарко натопленной бане. Сережки-гвоздики в Ликиных ушах раскалились, как и заколка, державшая сирень. Каждый вдох обжигал, будто пар от печеной картошки, только что снятой с углей.

Все травы, которые Антонина Николаевна развесила по стенам, облетели. В доме больше не пахло смесью лаванды, зверобоя и лимонника. Только полынной горечью. Бусы из щучьих зубов тоже будто оплавились, свежие яблоки в ведрах скукожились, а нарезанные – в тазу, из которого пропала вода, стали похожи на смесь сухофруктов для компота. Ковер на стене выцвел, словно провисел не одно лето на ярком солнце, из красного превратился в ржаво-рыжий. Та же участь постигла и плед на кровати, любимые шали Антонины Николаевны, вышивку на фартуке, явно Марьяниной руки.

Лика чувствовала, как дрожат пальцы, она боялась прикоснуться к чему-либо в комнате и боком вышла в сени. Дом был пуст, но даже галоши Антонины Николаевны, в которых она обычно шлепала по деревне, остались стоять у входа.

А еще Лика с абсолютной уверенностью осознавала: Назар был здесь. Именно он стал последним гостем Антонины Николаевны.

Лика вышла на крыльцо, Рыжий все еще сидел у порога. А во дворе разгоралось пламя. Крыжовник и смородина, сухая трава и яблони полыхали. Бездымным огнем. Было невозможно понять, где заканчивались его всполохи и начинались горячие солнечные лучи. Лика вскрикнула, у нее застучало в ушах – сейчас и дом вспыхнет, как коробок спичек. Лика, не глядя, отступила на пару шагов, споткнулась о порог, чуть не упала и поняла: никакого пожара на улице не было. Просто солнце светило слишком ярко.

Глава 14. Поле.

Рыжий кот шел за Ликой по пятам.

– Брысь! – крикнула Лика, Рыжий не отреагировал: