Дом Фрэнка - Кей Синклер

Но Оли мне не помогала.

– И почему же ты солгала? – спрашиваю я.

– Когда наказание делится между всеми, размывается и вина. А то все эти ребята, конечно, выглядят милыми, но обиды могут лелеять долго.

– Ну, ты как бы не обязана была этого делать.

– Я прекрасно об этом знаю.

На станции мы оказываемся так быстро, что я, памятуя о том, сколько часов мне пришлось тащиться до Ясеневых садов пешком, в легкой растерянности. На метле мы добрались за считаные минуты!

Мы приземляемся, и пару минут все приводят себя в порядок после борьбы с ветром. Одной Хильде это не требуется – она выглядит идеально. А у Оли волосы торчат назад так, словно намокли и замерзли.

– Классная прическа! – хихикает Мороуз.

Оли расправляет кудри, и те снова окутывают голову привычным облачком.

– По крайней мере, у меня кудряшки на голове, а не на заднице.

Мороуз пожимает плечами:

– Да вообще-то дамочки любят, когда на мужчине растет немножко шерсти.

– Я тебя умоляю, ты выглядишь как младенец с бородой.

Мороуз бросается на нее, но братец успевает его придержать.

– Отвали от меня, урод! – огрызается Мороуз.

– А вот сейчас обидно было, – замечает Мерри.

– Мороуз, у вас совершенно одинаковые лица, – качаю головой я и оттягиваю его в сторону. – У нас выходной, помнишь? Так что давайте все придержим характеры.

– Ладно, – фыркает херувим, по-прежнему глядя на Оли снизу вверх. Мы заходим в здание вокзала, и по дороге дикарка успевает показать Мороузу язык. Я смотрю на нее в упор.

– Вот что это сейчас было?

– А что такое? – смеется та.

– Пожалуйста, побудь умницей. Я не хочу угодить под арест из-за того, что вы не способны общаться друг с другом нормально.

– Да разве же я посмею ударить ребенка? – весело откликается Оливия, но, заметив мой взгляд, смиренно поднимает руки. – Ладно, хорошо, побуду умницей.

Мы садимся на прибывающий экспресс – вся наша компания размещается в четырехместном купе. Мерри с Иветтой подлетают к окну, чтобы полюбоваться горами, Мороуз пристраивается рядом. Все трое как раз занимают одно место. Следом заходит Хильда, опираясь на сложенный зонт, как на трость. Мы с Оли занимаем оставшиеся места. А потом в купе залетает шляпа-котелок.

– Ох, Фил, – я встаю, – можешь сесть на мое место.

– Все в порядке, – отвечает за призрака Иветта, – Филу не нужно сидячее место. Ему и так нормально, да, Фил?

Я смотрю на парящий в воздухе котелок, но тот не двигается. Кажется, это означает согласие. Ради всего святого, как Иветта его понимает? Мне бы очень хотелось это выяснить и самой задать ему парочку вопросов…

Нет. Сегодня у нас вроде как выходной. Никаких серьезных дел. Я не буду переживать насчет Фрэнка. И насчет Кайи. И насчет ее дневника. И странных снов.

И звезды.

Поезд трогается, платформа постепенно остается позади. Я присаживаюсь рядом с Оли.

– Уступила место призраку? – ухмыляется она.

– А что?

– Да ничего. Просто это был очень… милый жест. Совершенно не нужный, но очень милый.

Я фыркаю. Вроде и похвалила, а вроде… Я складываю руки на коленях и разглядываю кожаные перчатки, скрывающие пальцы.

Что-то ответить все-таки нужно, так что я отвечаю просто:

– Спасибо.

Глава семнадцатая

На то, чтобы добраться до города, уходит час. Все это время я смотрю в окно – сельская местность постепенно сменяется городскими районами, многочисленными высотными зданиями, закрывающими солнце. Уже на выходе из вокзала ненадолго останавливаюсь, разглядывая зачарованные строения – они выше и шире, чем, казалось бы, технически возможно. Горожане – ведьмы, феи, чудовища – снуют туда-сюда, разодетые по последней моде. От каждого, кто проходит мимо, удушливо веет парфюмом.

Мороуз ведет нашу компанию в глубь оживленных улиц. Город почти не изменился, Фи. Его жители всё такие же грубые, и их головы по-прежнему забиты самыми тривиальными вещами. Они постоянно спешат и распихивают тех, кто мешает им пройти.

Мы направляемся в район Южного тупика, и высотные здания становятся все менее высотными, на смену стеклу и мозаике приходят грязные кирпичи и бетон, а стены начинают щуриться зарешеченными окнами магазинчиков, занимающих первые этажи.

Мы с тобой никогда не уходили в город так далеко, Фи. Дом из детских воспоминаний стоит на севере, и мы росли в уюте и безопасности, подальше от всякой маргинальщины. Родители строго-настрого запрещали нам пересекать границу района, и мы всегда их слушались.

Так что, оказавшись на рынке, среди странных ведьм, продающих всякие затейливые товары, я чувствую, будто нарушила табу. Торговцы перекликаются, смеются и сквернословят, и я все явственнее ощущаю себя попирающей родительскую волю – впрочем, ничуть не сомневаюсь, мать с отцом разочарованы мной дальше некуда, так что им совершенно все равно, где я нахожусь.

Южный тупик всегда представлялся мне пустынным и мрачным, с ждущими легкой поживы карманниками в каждом темном углу. Потому я и сумочку не стала брать. Но Мороуз, минуя всякие закоулки, переходит на другую сторону широкой улицы; на ее булыжной мостовой раскинулись палатки всех цветов и размеров. В воздухе густо пахнет жареным маслом, едой и благовониями.

Я изо всех сил стараюсь не таращиться во все стороны, но не выходит – под ярким оранжевым навесом как раз завязалась ссора между торговцами, продающими бижутерию и шарфики.

Дальше нам попадается прилавок со всякими диковинами и старинными сувенирами. Один из них привлекает мой взгляд, и я резко останавливаюсь.

Это маленькая музыкальная шкатулка из дерева. Я беру ее в руки, чтобы разглядеть получше, и сердце болезненно ноет. Белая краска облезла, замочек сломан…

– Тебе что-то приглянулось? – голос Оливии заставляет меня вздрогнуть.

– Эта музыкальная шкатулка похожа на ту, что была у меня в детстве. Сначала она принадлежала моей сестре, а потом перекочевала ко мне. Мы с сестрой обе любили музыку.

Звезды всемилостивые, Фи, мне кажется, это было целую жизнь назад.

Как же все-таки странно работает скорбь. Вот я шла, вся такая спокойная и уверенная, по этим странным улицам, вымощенным булыжником, – и вдруг бац, и вот она ты. Буквально всюду. В моих мыслях. В моем сердце. Я просто не могу не обнаруживать тебя на каждом шагу.

– Ты чего? – спрашивает Оли, пристально вглядываясь мне в лицо, и даже почти решается коснуться моего плеча, но в последний момент убирает руку.

– Все хорошо, – я возвращаю шкатулку в кучу безделушек, и мы идем дальше.

Мороуз приводит нас к желтой палатке Ясеневых садов, установленной у