Долг Сна - Эндрю Гивлер

Я отряхнулся от убаюкивающего, холодного объятия холода и направил свое восприятие вовне, позволяя ему волной пронестись по коридору в обоих направлениях. Мир предстал предо мной в оттенках серого. Здесь не было иных живых существ, кроме нас с Алексом, — а значит, и чуять силе было нечего. Но, к моему удивлению, двери Междумирья оказались не способны удержать в себе абсолютно все. Смерть невозможно запереть на замок: ее присутствие сочилось сквозь щели, точно лучи темного света.

Пустые, поглощенные миры выглядели серыми и безжизненными — Смерти они были так же неинтересны, как и нам. Другие пространства, все еще полные сил и энергии, выделялись жирными черными силуэтами. Но я искал не их. Сделав глубокий вдох, я заставил свои чувства уйти еще дальше вперед, выискивая ту самую гниль, которую нащупал тогда в Лос-Анджелесе. Я кожей чувствовал, какое колоссальное напряжение нарастает внутри, но упрямо заставлял себя копать глубже.

И как раз в тот миг, когда я уже готов был отчаяться, издалека донесся едва уловимый шлейф. Дверь впереди буквально пылала маслянистой, удушливой аурой. Горло перехватило от внезапно подступившей тошноты, едва я зафиксировал это извращенное, поддельное присутствие, сочившееся сквозь дверные зазоры прямо в коридор.

«Есть зацепка», — выдохнул я, отпуская руку Смерти и болезненно зажмурившись от внезапно ударившего по глазам резкого света ламп. «Чуть дальше по коридору».

«Ну, тогда нам туда», — вполголоса отозвался Алекс, качнув головой.

Я лишь кивнул, все еще пытаясь восстановить дыхание после столь жесткого перенапряжения. Сила Смерти была велика, но к живому телу она милосердия не проявляла.

В абсолютном молчании мы двинулись дальше, минуя вереницы запечатанных миров. Я полностью игнорировал их, сфокусировав взгляд на горизонте и пытаясь прикинуть, сколько нам еще идти. В голове снова прояснилось — казалось, проклятие Сна было на время рассеяно его старшим братом.

«Ого». Голос Алекса заставил меня резко затормозить.

Я развернулся, чтобы посмотреть, что он там нашел, но уперся взглядом в пустую стену. Там, где должна была находиться дверь, зияла пустота; отсутствовал даже дверной косяк. Перед нами был лишь голый участок желтой стены, на котором сиротливо висела табличка с надписью: ТАРТАР (НЕДОСТУПНО)».

Какое-то время мы оба молча созерцали этот замурованный проход, без сомнения, думая об одном и том же. Наш учитель, наставник и друг находился по ту сторону стены. В физическом смысле мы не приблизились к нему ни на шаг, и все же расстояние вдруг показалось очень небольшим. Будь у нас с собой кувалды, мы, пожалуй, попытались бы прорубить себе путь сквозь стену.

Если бы дверь была здесь, никакая сила в мире не удержала бы нас от того, чтобы ринуться внутрь. Однако этот мир-тюрьма был намертво отрезан от остальной Реальности своим причудливым циклом. Горологиум пообещал помочь нам пересечь эту границу, так что оставалось только ждать.

«Скоро», — пообещал я голой стене и отвернулся с тяжелым сердцем. «Мы вернемся».

Алекс постоял без движения еще несколько секунд, молча гипнотизируя взглядом пустое пространство. Я оставил его наедине со своими мыслями. Пусть мы и были как братья, его родословная определяла его собственный, особый путь в том, что касалось отношений с Орионом.

Я двинулся дальше, выискивая дверь, от которой разило Неосмертью. Мы прошли мимо МАНУ, АЛТДЖИРЫ, АТЛАНТИДЫ (ПОГЛОЩЕНА) и МЕРОПИДЫ. Скрепя сердце я вновь потянулся к силе Смерти, направляя свои чувства вперед.

Мы были совсем близко: наша цель ждала всего в полудюжине дверей от нас. Я загнал силы Жнеца обратно в темный угол своего разума и осторожно двинулся вперед, чувствуя, как нарастает внутреннее напряжение. В жилах запульсировал азарт, пока я крался к закрытой двери.

Она была ничем не примечательна. Обычная грязная белая дверь, абсолютно идентичная той, за которой спал Суртр. Вывеска на ней гласила: ЗЕМЛЯ ТЬМЫ, что лишь подлило масла в огонь моего предвкушения.

«Ну, это как-то уж слишком прямолинейно», — пробормотал Алекс, с недоверием косясь на табличку.

«Знаешь что-нибудь об этом месте?»

«Никогда не слышал». Его подозрительность только усилилась. «И от этого мне как-то еще сильнее не по себе. Мы ведь можем лоб в лоб столкнуться с чем угодно».

«Когда это нас останавливало?» — парировал я, махнув большим пальцем через плечо в сторону двери, которую мы оставили позади.

«Даже Эванджелина не горела желанием преследовать их здесь», — напомнил он мне. «Она сказала, что они опасны».

«Разве нет какого-то стиха про людей, «бросающихся туда, куда ангелы боятся ступить»?» — пошутил я, хрустнув шеей, чтобы снять подступающее напряжение. «По-моему, как раз работенка для смертных. Как там их называли в стихе, героями или вроде того?»

Алекс ответил не сразу. Моя рука легла на круглую ручку, пока я направлял ключ в замочную скважину. Сделав глубокий вдох, я нажал на нее, распахивая дверь в Землю Тьмы.

«Дураками. Их называли дураками». (цитирует Александра Поупа («Fools rush in where angels fear to tread» — «Дураки бросаются туда, куда ангелы боятся ступить». В русской литературной традиции эта идиома звучит как «Дуракам закон не писан» или «Слабоумие и отвага», но для сохранения точности шутки оставлен поэтический перевод)

Глава 21

Первое, что я заметил в Земле Тьмы, — это то, что название ей дали… крайне меткое. Тягостная, гнетущая тень висела над всем сущим, напоминая разлитые чернила. Но эти чернила не дышали холодом и голодом, как пожирающая саму Реальность пустота Ничто. Это было немного иное, ее младший брат.

«Вынос мозга», — заметил Алекс, когда мы перешагнули порог и растворились в этой ночи. Даже земля под ногами оставалась невидимой. Вымощенные белым камнем брусчатые улочки будто парили в пустоте, но это было лишь иллюзией: сама мостовая была настолько темной, что полностью сливалась с воздухом. Я исходил добрый десяток миров и пространств между ними, но это зрелище определенно входило в топ самых странных вещей, что мне доводилось видеть.

Вопреки тому, что здесь было неуютно, как в пещере, место оказалось живым и до отказа забитым народом. Яркие уличные фонари отвоевывали у давящего мрака крошечные островки света. Мимо нас целеустремленным потоком текли