Божественные проповеди - Анастасия Князь

ли не залпом осушив крынку. Глотал, несмотря на то что горло противилось, сжималось так, словно сердце стучало прямо в нём. Но дверь в келью не открылась, никто в ту ночь его не навестил. И если б не сонное молоко, проворочался бы в постели до самого утра, терзаемый болью и мыслями.

Текущее

Когда Морен свалился с коня, Ирис едва сам не упал замертво – так сильно испугался, что казалось, сердце остановится. Спрыгнув вслед за ним, он прежде убедился, что тот дышит, и только тогда вздохнул от облегчения. Да вновь страх воротился: их же, поди, до сих пор преследуют или поутру сразу погоню пустят. Куцик кружил над ними, кричал по-соколиному, звал явно, но без толку – Морен, хоть и дышал, в себя не приходил. И Ирис не смог придумать ничего лучше, как оттащить его подальше, в лесную глушь, где их не увидят с дороги, а там лагерь разбить и обработать раны.

Тащил тяжело и долго, всё время озираясь и едва дыша от натуги, – вроде Скиталец невысоким был, а всё же весил немало, как и броня его из железа. Ирис сначала на плащ его уложил и тянуть пытался, как на санях. Однако за травой и мхом скрывалось множество оврагов и рытвин. Пришлось просто выбрать кусты погуще. Но весной немного ещё листвы на ветках было, одни треклятые почки, поэтому долго искал Ирис место, чтоб и Сивка прошёл, и он Морена дотащить смог, и деревья хоть как-то их скрыли. Хорошо ещё конь умным был и сам за ним следовал, не приходилось тянуть его за собой, разве что изредка, когда норовил в сторону уйти.

– Стой! Заблудишься же! – прозвучал над головой голос Морена среди щебета птиц.

Ирис вздрогнул сначала, обернулся даже. Запоздало понял, что Куцик это, и даже расстроился немного.

– Знаю, – выдохнул он. – Но если в себя придёт, он ведь найдёт дорогу?

Жаль, не было уверенности, что обойдётся всё и Морен не умрёт здесь. Взвесив все страхи, Ирис решил, что заблудиться в самом деле страшней, чем на Охотников нарваться, тем более после того, как перебил их Морен. Поэтому отыскал открытый участок леса, где легко мог лагерем встать и деревья вроде как со всех сторон укрывали. Там и расположился: дотащил свою ношу до широкого вяза и уложил в корнях, а сбитый в ком плащ под голову сунул.

Ирис перевернул вверх дном всё содержимое сумок, надеясь найти лекарство или травы какие, что для проклятых за оное сойти могли. Но вещи их промокли, еда и та в негодность пришла. Из полезного Ирис отыскал только книжку с заметками, которую и пролистал в поисках подсказок. И пусть пробежался он по ним глазами, не вчитываясь особо, удалось найти, что при глубоких ранах шиповник и отвар из него хорошо помогают. От кровопотери, правда, но уже что-то. Да только когда Ирис начал рыскать среди бутыльков, что у Морена всегда при себе в поясных сумках были, опознать нужное варево никак не мог. Открывал один за другим, принюхивался, даже пробовать пытался – о чём пожалел тут же, ибо обожгла язык какая-то горькая дрянь, – но не хватало ему знаний, чтобы помочь Морену. Куцик уже рядом на землю опустился, сам начал клювом перебирать разбросанные склянки. Выбрал одну и застучал по ней, пока Ирис внимание не обратил.

– Думаешь, оно? Точно уверен? А если я его отравлю?

Куцик пересел на его плечо. Тяжеленный, а всё же легче на душе от его присутствия становилось, и грели щёку мягкие перья, придавая сил. Вздохнув обречённо, Ирис бросил: «Тебе доверюсь», – подобрал склянку и сел перед Мореном, сжимая ту в ладони.

Только сейчас осознал он: чтобы напоить Скитальца, придётся с него маску снять. А вдруг не получится? Вдруг там и правда пасть с клыками? Ещё руку или пальцы откусит случайно… Любопытство притом жгло нещадно. А всё одно – деваться некуда, вдруг тому хуже станет, если не поможет? Умрёт ещё, что делать тогда?.. Решив, что это веское оправдание, Ирис бережно приподнял голову Морена. Уложил на сгиб локтя, выдрал пробку из склянки зубами. И одним рывком стянул маску вниз, готовый ко всему.

Кроме того, что в итоге увидел.

Пред ним предстал обычный человек. Ни клыков, ни шрамов, ни уродливой морды, ни звериных черт. Самое простое лицо юноши, который казался немногим старше его самого. Встретил бы в толпе и не признал, глазу не за что зацепиться. Не верилось, что этот же человек мог убивать чудовищ. Да и зачем вообще прятать такое лицо? Растерявшись, Ирис просидел какое-то время, тупо пялясь и разглядывая легендарного Скитальца, медленно осознавая, что и в доле слухов про него нет правды, одна лишь выдумка. Когда же пришёл в себя, осторожно влил отвар в приоткрытый рот до последней капли.

Уложив Морена обратно, маску, однако, он возвращать не стал – видел, как тяжело тот дышит, хватая губами воздух, задыхается будто, и решил, что так ему легче станет. Потрогал лоб, щёки – кожа Скитальца опалила руку, как в горячке. Ирис прошипел бранные слова, которых у отца нахватался. Ну точно заражение, и как теперь им быть?! Тревога тисками сдавила горло. Всерьёз раздумывал он, что стоит до деревни ближайшей дойти или, ещё лучше, до церкви и отыскать лекаря. Но если покажутся из лесу, их наверняка поймают, и выйдет, что насмарку все старания Скитальца и зря тот так подставился из-за него. Мысли лихорадочно сменяли друг друга, разум метался, не в силах найти выход.

Но, пока обрабатывал и бинтовал раны, заметил Ирис, что кровь у Морена всё же чёрная, а не как у людей. Не вязалось это с его лицом и глазами, которые так редко становились красными, а всё же… Вдруг справится она, исцелит, как и других проклятых? От растерянности и мук выбора Ирису хотелось завыть на весь лес.

Солнце поднялось выше, пробилось сквозь деревья, принеся толику тепла в своих лучах. В ветвях над головой зазвенел кукушечий зов. Переливами голосов пели и другие птицы, наполняя живым духом неприветливый с виду лес. Ирис задышал на озябшие пальцы, надеясь согреть их. Оглядел чащу, изрытую оврагами и бугрящуюся кочками да холмами. Задержал взгляд на спутниках: Сивке, что мирно пасся, поедая нежную, только взошедшую траву, и Куцике, который клевал Морена за руку, словно бы силясь разбудить. Обежал взором и последнего, отмечая покрытый испариной лоб. Поднялся