Последний поцелуй вдовы - Лисавета Челищева

В тот же миг воронка взорвалась светом. Ослепительное, невыносимо яркое сияние вырвалось из нее, поглощая тьму, заливая все вокруг неземным светом. Это был свет всех моих жизней, всех моих воспоминаний, что сливались воедино.

Я не раздумывала ни секунды. Мое тело, словно притянутое невидимой силой, рванулось вперед, прямо в центр этого ослепительного вихря.

Падение было мгновенным и бесконечным одновременно. Я чувствовала, как меня разрывает на части, как мое тело растворяется в этом свете, а затем… резкий, пронзительный удар и я оказалась подвешенной в пустоте.

Обнаженная, беззащитная, я висела в центре этой сияющей бездны, удерживаемая тысячами нитей.

Это были нити судьбы, тонкие, но прочные, словно паутина, сотканная из самой вечности. Они были повсюду, обвивая мои запястья, лодыжки, талию, грудь, шею. И каждая из них, словно живое существо, вонзалась в мою кожу.

Боль... Она была невыносимой, всепоглощающей, пронзающей каждую клеточку моего тела. Острая, жгучая, словно тысячи раскаленных игл проникали в меня, разрывая плоть, проникая в самые глубокие слои моего существа.

Я закричала, но мой крик растворился в этой сияющей пустоте, став лишь частью общего гула.

И с каждым таким пронзительным уколом, с каждой нитью, что впивалась в меня, в мое тело, в мою душу, вливались воспоминания. Они хлынули потоком, неконтролируемым, яростным. Образы, звуки, запахи, ощущения — все это обрушилось на меня, переплетаясь, смешиваясь, создавая хаос в моем сознании.

Я видела себя жрицей в древнем Египте, чье тело было покрыто золотом, а сердце — льдом. Я чувствовала жар битвы, будучи медсестрой на войне, где небо было багровым, а кровь — соленой. Я ощущала холод одиночества, будучи отшельницей в заснеженных горах, и видела безумие художника, чьи руки творили шедевры, а разум был поглощен мной, его музой. Я была всем. А сейчас… Сейчас я ничто.

Каждое воспоминание было не просто картинкой, а полноценным ощущением, болью, радостью, любовью, ненавистью, что я переживала заново, в этот самый момент. Нити тянули, рвали, сжимали, и каждая такая пытка открывала новую главу, новую жизнь, новую смерть. Мое тело извивалось, стонало, дрожало от этой невыносимой агонии, но я не могла вырваться. Я была прикована к своим хроникам жизней.

Слезы текли по моему лицу, смешиваясь с потом и кровью, что проступала там, где нити впивались особенно глубоко. Это было адское мучение, но сквозь пелену боли я чувствовала, как мое сознание расширяется, как оно становится безграничным, вмещая в себя все, что было, есть и будет. Я вспоминала. Вспоминала каждое свое перерождение, каждую искру, каждую тень. И эта боль была ценой за мое полное пробуждение.

Исходный путь души

Я очнулась на мягкой подстилке из мха, окутанная прохладой ночной чащи. Над головой мерцали звезды, а где-то вдали слышалось пение птиц, словно колыбельная природы. Мое платье было разорвано, под ногтями забилась земля, но странное чувство покоя не покидало меня. Вокруг не было и следа здания ЦСП, будто оно никогда и не существовало. Я слышала шепот ветра в листве, вибрацию земли под ногами, пульсацию жизни в каждом листочке. В этом мире все было едино, все соединено невидимыми нитями, и теперь я чувствовала их, ощущала мощную, необузданную силу, что текла во мне. Благо, была глубокая ночь, и улицы были почти пусты.

Я еле добралась до города, словно во сне, сменила одежду, пытаясь стряхнуть с себя остатки ночи хаоса.

И тут, в отражении зеркала, я увидела его — черного дрозда, что сидел на ветке за окном, его глаза-бусинки внимательно следили за мной. Он был здесь, он наблюдал.

Я кинулась к окну, распахнув его настежь.

— Явись! Поговори со мной, наконец, нормально! — крикнула я, не в силах сдержать нахлынувшие эмоции.

Птица отвернула голову, явно собираясь улететь. Но в тот момент, когда она взлетела, я отчаянно крикнула ей вслед:

— Стой! Я была в Хрониках Памяти и восстановила себе память! Я вспомнила!

Дрозд резко развернулся в воздухе, и в следующее мгновение он уже летел прямо на меня, но не один. Он раздваивался, множился, сотни черных птиц вихрем влетели в мою спальню, и я отшатнулась, прижимаясь к стене.

Последний Жнец возник из этого вихря, почти наступая мне на ноги, его тень накрыла меня целиком.

— …Что ты сказала? — процедил он сквозь зубы, его голос был низким и опасным. — Повтори. Сейчас же.

Его тени начали сгущаться вокруг меня, угрожая поглотить все вокруг.

Я почувствовала прилив новой силы, что бурлила во мне, и это придало мне смелости.

Я оттолкнула его, не позволяя ему запугивать меня своей силой.

— Не смей так со мной разговаривать! Не смей меня запугивать!

— Почему же не смей? — его глаза горели, в них плясали отблески тьмы. — Ты забыла, кто я? Забыла, что я могу сделать?

— Я ничего не забыла! — ярость закипала во мне. — Я помню все!

Его лицо исказилось, в глазах мелькнуло что-то похожее на боль, но он быстро взял себя в руки. Жнец сделал шаг, затем еще один, загоняя меня в угол. Моя спина уперлась в стену, а его тело прижалось к моему, холод его энергии проникал сквозь тонкую ткань. Он приподнял мой подбородок, заглядывая мне прямо в глаза. Его взгляд был таким пронзительным, что я почувствовала, как мое сердце замирает.

— Я повторю. Что ты имела в виду под тем, что все вспомнила? — повторил он, его голос стал чуть тише, но не менее властным. — Что именно?

Я смутилась, опустив глаза, но затем подняла их, и меня поразило внезапное озарение.

— Подожди. Получается… Ты не заходил тогда в Лету, чтобы стереть себе память?! — выпалила я, не веря своим собственным словам. — Но почему?? Мы же договорились с тобой! Нас же хотели поймать!

Эскар тяжело посмотрел на меня, будто видел впервые. А затем, резко и властно, он припал к моим губам. Его поцелуй был как удар молнии, пробуждая в каждой клеточке моего тела давно забытую жажду, разжигая пламя, что, казалось, никогда и не гасло. Я почувствовала, как мои колени подгибаются, но я собрала всю свою волю и оттолкнула его, хоть это и было невероятно трудно.

— Сначала объясни мне, Эскар! — выдохнула я, пытаясь отдышаться.

Он прикрыл глаза, на его губах заиграла полуулыбка.

— Ну наконец-то… Ты произносишь мое имя. Значит, вспомнила… Слава Богам.

Его слова смягчили меня. Я провела пальцами по его скуле, ощущая легкую щетину, тепло его кожи. Он замер, приоткрывая глаза, и в их глубине я увидела