Последний поцелуй вдовы - Лисавета Челищева

— Я не мог, Сандрина, — прошептал он, его голос был хриплым от эмоций. — Я просто не мог. Мысль о забвении была хуже любой пытки... Я знал, что это безумие, но я не мог допустить, чтобы ты исчезла из моей памяти, даже если это означало риск быть уничтоженным совсем. Я предпочел бы вечные прятки, вечному забвению.

Его слова обволакивали меня, проникая в самое сердце. Мои новые силы, только что обретенные, казалось, отзывались на его признание. Я почувствовала, как волна тепла разливается по моему телу. Мои пальцы зарылись в его волосы, притягивая его лицо ближе.

— Эскар… — его имя слетело с моих губ.

Его губы снова нашли мои, на этот раз не властно, а нежно, вкрадчиво, словно он боялся спугнуть этот хрупкий момент. Я ответила ему взаимностью. Руки Эскара скользнули по моей талии, чуть сжимая ее. Его дыхание участилось, и я почувствовала, как его губы спускаются по моей шее, оставляя за собой влажную дорожку. Я запрокинула голову назад, отдаваясь его ласкам.

Внезапно, словно удар молнии, меня пронзило воспоминание. Таверна «Черная Лилия». Дым, смех, и она — девушка, что сидела у него на коленях, ее руки обвивали его шею, а он… он позволял ей это.

Я оттолкнула жнеца, резким движением разорвав нашу близость.

— Что это была за девка, Эскар?! Та, что сидела у тебя на коленях тогда?! — слова вырвались раньше, чем я успела их обдумать, полные ревности, что жгла меня изнутри.

Его губы изогнулись в легкой ухмылке, словно он забавлялся моей яростью. Это вывело меня из себя окончательно.

Я схватила ближайшую подушку с дивана и швырнула ее в него. Затем другую, и еще одну. Моя спальня превратилась в поле битвы, где оружием были предметы моего быта, а целью — его невозмутимость.

Но он лишь спокойно подошел к окну, распахнул его настежь, впуская ночную прохладу.

— Ты бежишь?! — выкрикнула я, чувствуя, как мой голос срывается. — Опять убегаешь от меня?!

Он повернулся, его взгляд был споконей, чем я ожидала, но в нем читалась стальная решимость.

— Мы поговорим, когда ты успокоишься и перестанешь ревновать меня к тем "девкам", которых я держал рядом с собой, только чтобы вызвать эту самую ревность у тебя, Сандрина.

Его слова были как пощечина, но в то же время — как бальзам. Он делал это ради меня? Вот!.. глупец.

В этот момент его черные дрозды начали облеплять его, словно живой плащ. Они садились на его плечи, на его волосы, их перья покрывали его скулы, придавая ему дикий, первобытный вид. Эскар становился частью ночи, частью своей тьмы.

— Останься! — мой голос был полон отчаяния.

Он замер, но лишь покачал головой. Мое сердце сжалось от безысходности.

— Я уничтожу себя, если ты снова уйдешь, Эскар! — я не шутила. В моих словах была вся боль, вся безумная любовь, что рвалась наружу.

— Прекрати этот ядовитый театр, дорогая. Никакими манипуляциями ты не заставишь меня остаться.

Почему он так со мной разговаривает? После всего, что между нами было? Почему он не хочет, чтобы мы были вместе? Боится?

— Тогда… Тогда я искромсаю свое лицо, Эскар! Сотру себе память и буду приходить к тебе в кошмарах каждую ночь!

Я чувствовала, как безумие подступает, как отчаяние толкает меня на край.

— …И не жаль тебе будет такую красоту будет портить? Подумай. — в его голосе прозвучала нотка насмешки, но я чувствовала, что это лишь маска.

— Ах так! — ярость снова захлестнула меня. — Тогда я забуду о тебе на очередном балу, обращу внимание на какого-нибудь аристократа, который влюблен в меня по уши. К примеру, Базиль Делакруа! Он уже предлагал мне предложение руки и сердца. А теперь он ещё и в Совет собирается вступить, как я слышала. Мы поженимся, и я нарожаю ему кучу детей! Буду любить его каждую ночь, так, как!..

— Замолчи! — рявкнул Эскар, его голос был как раскат грома. Он схватил меня за лицо обеими руками, его пальцы впились в мои щеки, но я не чувствовала дискомфорта, лишь его жар, его силу. — Не смей!! Слышишь меня?! Если ты так сделаешь, Сандрина, то я приду пожинать душу твоего недо-любовника на твоих же глазах! И заставлю тебя смотреть, как я это сделаю. Ясно?

В его глазах горел огонь, дикая ярость, которая всегда так притягивала меня.

— …Наконец-то ты сказал мне то, что я так сильно хотела услышать… Мой жнец.

Он отпустил мое лицо, его взгляд стал задумчивым, почти печальным.

— Скажи, ну почему?.. Если ты все вспомнила, то ты знаешь, чем заканчиваются все наши отношения. Мы никогда не сможем быть вместе долго. Нас находят и разлучают. И так было тысячи раз. И будет снова.

— …Мне все равно! Я готова проживать все эти моменты и растягивать их в вечность, только если это будет с тобой.

Мое сердце было готово вырваться из груди, чтобы доказать ему свою искренность.

Жнец молчал, его взгляд блуждал по комнате, затем остановился на окне, за которым уже бледнело небо.

— На рассвете я покидаю Туманные Земли.

— Я пойду с тобой! — выдохнула я, не сомневаясь ни на секунду.

— Нет, ты останешься здесь. У тебя здесь братья и обязанности Хранительницы.

— За братьями будут присматривать тетушки, а на обязанности в Совете мне плевать!

Я была готова бросить все ради него.

— Нет. Тебе нельзя со мной.

Он расправил тени из дроздов, которые уже сгущались на подоконнике, готовясь унести его прочь.

Я подалась вперед, чувствуя, как он ускользает.

— Ты уходишь из-за того пророчества?!.. Тебя убивает проклятье последнего жнеца?

Эскар замер, но промолчал. Лишь птиц вокруг него становилось все больше: они застилали собой все, и я уже почти не видела его фигуры. Я пыталась продраться сквозь них, дотянуться до него, но они не подпускали меня, словно живая стена.

Тогда, в приступе безумного отчаяния, я схватила ножик для писем, что лежал у меня на столе. Если не верит мне, то я докажу ему. Докажу, что без него я… Не смогу.

В одно мгновение я занесла острое лезвие над своим запястьем. Еще секунда, и кожа будет рассечена.

И тут же вихрь из перьев окутал меня — его рука, рука жнеца, поймала мою руку с ножом в воздухе. Эскар пронзительно смотрел на меня, почти с ненавистью, его глаза горели.

— Я же сказала… что уничтожу себя, если ты покинешь меня, — прошептала я, глядя прямо в его глаза.

Вихрь дроздов накрыл меня с головой, поглощая, унося куда-то прочь.