Последний поцелуй вдовы - Лисавета Челищева

ее коленом, чувствуя, как ее туманное тело рассыпается. Другая попыталась укусить, но я схватила ее за голову и разорвала пополам. Я боролась, как одержимая, моя ярость росла с каждым мгновением. Я не чувствовала усталости, лишь желание жить, желание быть с ним.

Я уже думала, что победила, когда последняя из них рассыпалась в воздухе. Но тут из самого плотного тумана выплыла другая змея, огромная, самая большая из всех.

Я обессилено застыла, а она обвилась вокруг меня, сдавливая, лишая воздуха. И в тот же миг я почувствовала, как что-то обжигающее, ледяное, проникает в мое тело. Это был яд, но не обычный. Он не убивал, а менял. Боль была невыносимой, казалось, каждая клеточка моего тела разрывается, перестраивается. Но вместе с болью приходила и сила. Я чувствовала, как мои мышцы наливаются мощью, как кровь бурлит, неся в себе что-то новое. Туман, который раньше пугал, теперь не вызывал ничего, кроме притяжения. Я вдыхала его, и он наполнял меня, делая сильнее. Мои ногти вытянулись, стали белыми и острыми, словно когти хищника. Я закричала, и это был не мой голос. Я напряглась, и мои новые, острые когти вонзились в туманное тело змеи. Я рвала ее, разрывала на части, выходя из ее чешуи, словно рожденная заново.

Я моргнула и снова оказалась перед воротами Ордена Дахмы. Но теперь они не казались мне такими уж огромными и пугающими. Я положила руку на холодное чугунное полотно.

— …Спасибо, — прошептала я.

Из ветвей старого дерева, росшего рядом, ко мне слетела белая птица. Она была не просто белой, а какой-то светящейся изнутри.

Я протянула к ней руку, и моя кожа замерцала в ответ, отражая ее свет. В тот же миг сотни таких же птиц появились вокруг меня, кружась в воздухе, словно живой вихрь. Я чувствовала, как становлюсь их частью, как их перья касаются моей кожи, и я сама превращаюсь в легкое, воздушное существо.

— Ведите меня к нему… К другому жнецу, — прошептала я, расправляя руки.

Я мчалась, словно сильный ветер, по ночным улицам Дэсмура, к туманной границе. Мои ноги не касались земли, я летела, ведомая инстинктом и желанием найти его. Но у границы был лишь туман. Его не было. Я не чувствовала его энергии, его присутствия. Отчаяние снова начало подступать.

И тут меня осенило. Наше место... То самое.

Солнце уже почти всходило, окрашивая небо в серые тона. Я сорвалась с места и помчалась в черный лес. К водопаду Ахвен.

* * *

Я взбегала по склону леса к водопаду, мои новые, легкие шаги почти не касались земли. Холодный воздух обжигал легкие, но я не чувствовала усталости, лишь нарастающее предвкушение и надежду. Шум воды становился все громче, заглушая биение моего собственного сердца, заглушая все мысли, кроме одной: он здесь. Совсем скоро должно было взойти солнце, и я знала, что это будет не просто новый день, а первый рассвет Великого Хаоса, который изменит все.

Наконец, я вырвалась из густой зелени и оказалась на краю обрыва водопада. Подо мной ревел поток, а передо мной, спиной ко мне, стоял он. Его силуэт был четким на фоне ещё темного неба. Мое сердце сжалось от боли и облегчения одновременно.

— Так ты не планировал пересекать туманную границу? — мой голос прозвучал чуть хрипло, я остановилась в нескольких шагах от него.

Эскар не шелохнулся, ни единого движения. Его спина была абсолютно неподвижна. И это молчание было хуже любого крика.

— Зачем ты мне врал тогда? — продолжила я, чувствуя, как внутри нарастает волна обиды. — Ты знал, что придешь сюда, чтобы провести здесь последние часы перед рассветом? Ты знал, что я буду искать тебя, что я не успокоюсь, пока не найду! И ты просто… ждал здесь, чтобы исчезнуть навсегда?

Я сделала еще один шаг, сокращая расстояние между нами.

— Не подходи. — его голос был низким, почти неразличимым на фоне рева воды. — Не смотри на меня.

— …Почему?

Что могло быть настолько ужасным, чтобы он не хотел, чтобы я на него смотрела?

Он молчал. Долгое, мучительное молчание, прерываемое лишь шумом водопада.

— Я хочу, чтобы ты запомнила меня другим. Таким, каким я был до этого… до всего.

Я мотнула головой, не желая принимать его слова. Мои ноги сами понесли меня вперед, я хотела подойти ближе, коснуться его, убедиться, что он настоящий. Но в тот же миг Эскар резко обернулся.

Я замерла. Мое дыхание перехватило. Его лицо… Его тело… Оно было покрыто черными, пульсирующими венами, которые извивались под его кожей. Из его плеч и спины пробивались черные, жесткие перья, острые и блестящие.

Проклятие последнего жнеца, которое медленно убивало его, теперь проявлялось во всей своей ужасающей красоте. Но только теперь… он больше не был последним жнецом. Нас теперь было двое на все туманные земли.

Глаза Эскара расширились, когда он увидел меня. Его взгляд скользнул по моим белоснежным волосам, по моим рукам, где белые ногти сменились на перламутровые. Он увидел ауру жнеца, исходящую от меня, холодную, мощную, ту же самую энергию, что текла и в его жилах.

Я слабо улыбнулась, чувствуя, как эта новая сила наполняет меня. Я подошла к нему, сокращая оставшееся между нами расстояние.

— Знаешь… Неважно, какие силы, неважно, какая жизнь, какое время года или столетие. Неважно, насколько серьезны или легки обстоятельства и поступки, совершенные нашими душами. Мы всегда найдем способ воссоединиться, понимаешь? — мой голос был чистым и тихим. — Неважно, будет ли это сначала дружба, война, мир, любовь или ненависть. Единственное, что действительно важно… это то, что мы знаем о существовании друг друга. Живые в одной жизни или мертвые в одном загробном мире…

Я подняла руку и нежно коснулась его щеки, проведя кончиками пальцев по его коже, чувствуя пульсацию черных вен под ней.

— …И я не хочу даже рассматривать будущее без тебя… Когда я все еще могу заботиться о тебе с моим последним вздохом в настоящем… Так же сильно, как я заботилась о тебе и в прошлом…

Я посмотрела ему прямо в глаза, в эти бездонные, темные омуты, в которых отражалась моя собственная новая сущность. Мои губы дрогнули, но я произнесла слова, которые так долго держала в себе, слова, которые теперь обрели новый, страшный смысл:

— Я люблю тебя, — прошептала я, и в этом шепоте была вся моя боль, вся моя решимость, вся моя безграничная преданность. — …Мой жнец.

Я опустила глаза, не желая видеть его окаменевшего лица, когда он осознал, что я сделала