Дочь медведя, или Предсказанная перевёртышу - Оксана Чекменёва

– Может, тебе лучше обратиться? – предложила Лапка. – Удобнее будет.

Тобиас мотнул головой, а Ноппи пояснила:

– Опасность еще не миновала. Если будет новый обвал, так будет проще и быстрее вас прикрыть.

И снова тишина, все, замерев, наблюдали за мной и ждали, получится или нет. Время шло, дышать становилось все тяжелее, я обливалась холодным потом и почти висела в лапах Тобиаса, но упорно сверлила толщу горы. Еще немного, еще, еще… И вдруг в нашу камеру буквально ворвался свежий воздух.

Я несколько раз глубоко вдохнула его, а потом обмякла и буквально стекла по Тобиасу на пол. Не было сил даже сидеть. Но я это сделала! Мы все можем дышать. И дети будут жить. И Ноппи с Лапкой. А я… Мне ведь все равно уже не спастись, но так хотя бы смогу попрощаться с Томасом и Клещом. С Моней, наверное, уже нет…

– Ты молодец, Риони, – раздалось из-под живота перевертыша. – Теперь выживем. Осталось только ждать, нас обязательно найдут. Жаль, нельзя подать какой-нибудь знак, где нас искать.

– Знак? – Я посмотрела на дыру, в которую можно было бы засунуть большой палец. – Лапка, как ты думаешь?..

– Пролезу! – вскарабкавшись по перевертышу повыше, ласка изучила дыру. – Тобиас, подсади.

И уже с его поднятой лапы забралась в дыру и быстро исчезла в ней.

– Крикни, когда выберешься, – напутствовала ее Ноппи.

И мы снова сидели, замерев, слушая сначала тихое шуршание, потом тишину. А потом Тобиас негромко рыкнул и кивнул огромной головой, и я поняла, что Лапка наверху. Пусть нам ничего не слышно, но у перевертышей невероятный слух.

– Вот теперь и правда остается только ждать, – повторила кошка. – Может, устроимся поудобнее и поговорим? И дыши, Тобиас, кислород можно уже не экономить.

Тобиас глубоко вдохнул и выдохнул, а потом, несмотря на огромные размеры, очень ловко, одним плавным движением буквально перетек на пол, почти свернувшись клубком так, что я оказалась полулежащей словно в огромном кресле. Стало мягко и уютно. И почти не страшно. Как когда-то в кабинете ректора, когда Тобиас усадил меня на колени. Ноппи устроилась у меня на животе, свернувшись клубочком.

– Ты такая странная, – подползая к нам и приваливаясь к боку перевертыша, сказал один из детей, тот, что казался чуть старше. – Говоришь непонятные слова и рот не раскрываешь.

– И сказала, что не владеешь этим телом. Это как? – подхватил другой.

– Может, познакомимся сначала, – все так же, не раскрывая рта и глаз, предложила Ноппи.

– Я Гейрон, – ответил первый ребенок. – А это Гейла, моя сестра. Мы двойняшки. Нам семь лет.

Сестра? Всего семь? Мне казалось – лет девять-десять, а оказалось… Я удивленно посмотрела на действительно очень похожих ребятишек, едва ли не впервые внимательно их рассмотрев. Оба были в брюках и с короткой стрижкой, хотя у Гейлы волосы были чуть длиннее – до плеч. Дети были полукровками – наполовину орками, что объясняло мою ошибку с возрастом, наполовину оборотнями, причем раса была несколько смазана, то ли из волчьих, то ли из шакальих, возможно, их родитель-оборотень тоже был смеском. Но не из лисьих точно.

Теперь и то, что они легко бежали в темноте в нужном направлении, стало понятным.

– Я иногда надеваю вещи Гейрона, – пояснила девочка. – Юбки такие неудобные. В приюте не сильно ругаются, велят только в школу в юбке ходить, а остальное время – как хочу, так и хожу.

– В брюках и правда удобно, – кивнула я, вспомнив детство, когда приходилось воровать одежду, какую получится. Тогда я тоже поняла, что бегать по лесу и лазить по деревьям в платье совсем неудобно. – Меня зовут Риони, это Тобиас, а это Ноппи, но вы и так это уже знаете.

– Знаем, – кивнул Гейрон. – Мы привыкли внимательно слушать и запоминать. В жизни это всегда пригодится.

– Нам только на себя рассчитывать придется, больше не на кого, – поддержала брата Гейла. – Родных у нас нет, да и не будет уже.

– Почему? – не удержалась я. Ладно, родня умерла или еще что, но кто ж им мешает в будущем свои семьи создать? Или в семь лет об этом еще не думается?

– А не нужны мы никому. Полукровки же, да еще и неудачные. Нас, как в приют сдали, пытались сначала предлагать тем, кто за детьми приходил, а потом рукой махнули.

– Сдали? – нахмурилась я.

– Ага. Как мамка в проруби утопла – дед и сдал. Сказал – нечего его семью позорить.

– А отец? – это Ноппи спросила.

– А кто ж его знает? Вроде как войска какие-то имперские через наше село проходили, мамка с кем-то там и спуталась. А мы неудачные получились – оборачиваться не можем, папкина кровь нашу перебила. Нас потому и не брали в приюте – оборачиваться не умеем, для орков слабые слишком, ну а для людей – большие уже, им бы малышей. Да чтобы похожие были, а мы – вот такие выродились.

Гейрон равнодушно дернул плечом, мол, ну, бывает, ничего особенного, а в глазах такая боль. Я даже на мгновение забыла о своей беде, так стало жаль этих ребятишек.

– А мамку с папкой все равно хочется, – печально сказала Гейла. – Хоть мы и большие уже. Мы и за кошечкой твоей потому и побежали.

– А я-то тут причем? – удивилась Ноппи.

– Ну, мы же видели, твой парень тоже орк-полукровка, – Гейрон смущенно опустил голову. – Ну и подумали – поймаем вашу кошку, понравимся вам, может, вы нас и взяли бы. Ну, раз он тоже как мы – то мы б ему не показались бы… неудачными.

– Томасу только девятнадцать, – грустно ответила я, прижав к себе парнишку. – Куда ему детей? Но знаешь, у него очень большая семья, много-много старших братьев, и они ведь тоже, наверное, на него похожи. Может, кому-нибудь из тех, кто постарше, вы и приглянетесь? Все бывает.

– Теперь, наверное, ему не до нас будет. Если тебя казнят, – буркнул Гейрон, пряча лицо у меня на груди. – А может, тебе сбежать, а?

Тобиас что-то рыкнул и замотал головой, кажется, возражал. Ну да, какой может быть побег от бессмертных?

– Поймают, – вздохнула я. – Давайте о грустном не будем.

И в этот момент Тобиас поднял морду, прислушался и посмотрел прямо на дыру, которую я сделала.

– Приближается что-то маленькое и теплое, – тут же доложила Ноппи.

– Какая-нибудь мышка в дыру провалилась? – предположила Гейла. – Или решила, что это подходящая норка.

– Надеюсь, она там не застрянет, а то нам снова дышать будет нечем, – нахмурился Гейрон.

– Это не мышь, – возразила Ноппи. – Это ласка.