Дочь медведя, или Предсказанная перевёртышу - Оксана Чекменёва

могла понять, о чем они говорят, и от этого всего – непонимания, усталости, непонятной даже мне злости на красавицу, целующего чужого парня, а еще от шума и яркого света – у меня кружилась и звенела голова и мошки перед глазами летали.

– Ну-ка, подвиньтесь! Пропустите меня! – требовал возмущенный женский голос. – Да пропустите же меня к пациенту!

Бессмертные вокруг нас слегка расступились, пропуская госпожу Куанду, нашу преподавательницу по основам целительства, которая тоже была здесь на экскурсии. Взяв меня за руку, она сосредоточенно нахмурилась.

– Так, серьезных травм и ранений нет, тут все в порядке, несколько мелких синяков, царапин и ссадин не в счет, я их уже залечила. Но общее состояние ужасно. Тяжелейшее физическое и магическое истощение, немедленно в постель и сытное, но нетяжелое питание, начните с наваристого куриного бульона. И дайте девочке напиться, наконец!

Перед моим лицом тут же появилась открытая фляжка, я даже не посмотрела, кто именно ее протянул, а просто присосалась к живительной влаге, о которой так мечтала. Когда оторвалась от горлышка, чувствовала себя заметно лучше.

– Тобиас, Лапка? Хотите пить? – спросить Ноппи не решилась, сложно было с ней разговаривать как прежде.

– Меня напоили уже, когда я в первый раз вылезла, – покачала головой Лапка.

– Ты сама пей, не у меня истощение, – слегка нахмурился Тобиас. А потом оглянулся на фиолетового дракона. – Рик, открой нам портал домой, пожалуйста. Риони нужно отдохнуть.

– Отдохните какое-то время, – вместо магистра Ардерика, к которому Тобиас обращался, ответил перевертыш с каштановыми волосами. – Но слишком долго не получится, император захочет узнать подробности, в том числе и то, как эта девочка обрела темный дар, если сама такая возможность была наглухо перекрыта нами задолго до ее рождения. Поэтому… У вас пять часов[5], не более.

– Этого мало! – рыкнул Тобиас.

– Это все, что я смогу выторговать у Мелануира, – развел руками перевертыш.

– Хотя бы десять, – попросил Тобиас. – Дед, постарайся, пожалуйста. Мел тебя послушает.

– Сделаю все что смогу. Сам понимаю, что вам сейчас о многом нужно поговорить.

– На разговоры у нас будет вся оставшаяся вечность. А сейчас Риони нужно отдохнуть, поесть и поспать. Это важнее.

– Ладно, идите, отдыхайте, – кивнул перевертыш. – Рик?

– Открыл уже, – послышалось чуть в стороне, и кольцо вокруг нас распалось, открывая стоящего метрах в десяти магистра Ардерика, а рядом с ним – портал, вроде того, которым мы попали сюда из города.

Пока Тобиас решительно шагал к тому порталу, я быстро огляделась, ища Гейрона и Гейлу. Успела увидеть, что здоровенная дыра в горе, через которую мы вышли, находилась в стороне от портальных входа и выхода, где-то метрах в ста или побольше. Значит, это не прежний вход раскопали, а Урлила новый проделала.

Двойняшки нашлись немного в стороне – они жевали пирожки и яблоки, одновременно что-то эмоционально рассказывая мастеру Гидеону и его, наверное, жене, а те, присев на корточки, чтобы быть с детьми на одном уровне, внимательно их слушали. Эти четверо были так поглощены общением, что, в отличие от всех остальных, собравшихся возле свежевыкопанной пещеры и провожающих нас сейчас взглядами, в нашу сторону даже не обернулись.

Я едва успела порадоваться, что у двойняшек пока вроде все хорошо – накормлены и под присмотром, как Тобиас шагнул в портал и вышел в просторную, с учебный класс, наверное, роскошно обставленную комнату.

– Я домой просил, а не сюда! – развернувшись к уже исчезнувшему порталу, возмущенно воскликнул перевертыш. – Не мог в Долину отправить?

– Он все равно тебя не слышит уже, – хмыкнула Ноппи… то есть Искин… то есть… И как мне теперь воспринимать эту зверюшку, состоящую из тела и разума по отдельности? – Да и логично – все равно ж на аудиенцию идти придется, а тут гораздо ближе.

– Словно бы я из Долины ногами шел, – фыркнул Тобиас, обернулся, осматривая комнату и давая мне тоже увидеть и резную мебель, и тяжелые шторы на трех окнах, и пушистый ковер, и большой камин, и огромную кровать, к которой он и направился. – Ладно, воспользуемся тем, что имеем.

Меня опустили на мягкую постель, в мгновение ока сняли с меня сапоги, животных, сумку, плащ и мундир – вещи отложили на стоящее неподалеку кресло, зверюшек – на соседнюю подушку. Потом, не успела я и глазом моргнуть, как уже полулежала, обложенная подушками и укутанная в легкое покрывало. А Тобиас – все еще в сиреневом плаще, значит, на иллюзорном учится, и в одном со мной общежитии живет, мелькнула у меня мысль, – навис надо мной, пристально глядя в глаза.

– Никакой казни, – твердым голосом, с нажимом произнес он. – Тебя никто и никогда даже пальцем не посмеет тронуть. Ты мне веришь? – Я робко кивнула. – Вот и умница.

И легко поцеловал меня в губы. Совсем легонько и очень быстро, я даже вообще никак отреагировать не успела, а Тобиас уже шагнул к письменному столу у окна, что-то там нажал и четко сказал в пространство:

– Сытный обед в эту комнату. Наваристый куриный бульон немедленно, остальное – как соберете. Из едоков – человек, кошка, ласка, хорек и голодный перевертыш, меню на ваш вкус, но включите легкие, но сытные блюда для человека с физическим и магическим истощением. И горшок для нечисти принесите.

– Будет исполнено, ваше высочество, – раздалось от стола, на что Тобиас скрипнул зубами.

– Вот зараза! Сколько просил! – отходя от стола, буркнул он.

– Не факт, что главный повар в курсе, какой именно из голодных перевертышей поселился в этой комнате, местный или иномирный, потому подстраховался, – выдала Ноппи. Пусть будет Ноппи, Искин сам говорил, что привык… привыкла… Все, Ноппи и только Ноппи, обе – Ноппи, а то я так с ними с ума сойду, а мне и без искусственного разума поводов хватит.

– Где мы? – спросила я, когда «голодный перевертыш» присел рядом со мной на корточки и взял мою руку, утонувшую в его ладони.

– Императорский дворец, семейное крыло, одна из гостевых комнат.

– Ничего себе! – даже присвистнул Клещ. – Настоящий дворец? Вот Моня обзавидуется!

– Думаешь, вы здесь в последний раз? – усмехнулась Ноппи. Голосом усмехнулась, не мордочкой. – Успеет и Моня здесь побывать, еще и весь дворец исследует, и на кухне любимчиком станет, со своей больной лапкой и взглядом кота в сапогах.

– Каким взглядом? – растерялась я.

– А вот таким, – и в воздухе рядом с Ноппи появился маленький экран, уже знакомый по иномирным иллюзиям, а на нем – кот.

Ну, наверное, кот, только ненастоящий, а нарисованный, с огромными глазами и выражением морды – ну, точь-в-точь Моня на больную лапку