Врата Инферно - Энтони Райан

«Письмена друидов», — воскликнул Лорвет. Покопавшись среди остатков статуи Хертиса, он вытащил осколок каменной кладки, на котором были выгравированы незнакомые символы.

«На этом изображении есть эмерийская кантография», — произнес Лексий, поднимая кусок пьедестала Картии. «Я заметил фрагменты по крайней мере четырех других школ магии. Каландра говорит, что это, возможно, самое сложное заклинание, которое когда-либо создавалось, и одно из самых мощных».

«Его цель?» — спросил Гайм.

Лексий беспомощно пожал плечами и отбросил осколок. «Чтобы разобраться во всем этом, понадобятся недели, милорд».

«Это кощунство, ваша светлость», — проворчал Лорвет. Выражение лица друида было мрачным, выдавая возмущение человека, ставшего свидетелем великого богохульства. «Объединять разные виды магии в одном заклинании противоречит всей мудрости и традициям».

«Сомневаюсь, что Осквернитель особо заботится о традициях», — ответил Гайм. Он знал, что только что произошло нечто важное, но при этом ясно понимал, что у них нет времени, чтобы это обдумать. «Пойдемте», — сказал он, кивнув в сторону пандуса. «Загадки можно будет разгадать позже».

Они прошли всего несколько шагов, когда Орсена споткнулась и упала. От неожиданности все резко остановились. Ультрия никогда не спотыкалась. Она никогда не падала. Никогда не роняла вещи, не заикалась и не забывала ничего. Взглянув на их потрясенные лица, она поморщилась. «Ой», — произнесла она.

Поднявшись на ноги, она вытерла руки о платье, а затем с досадой нахмурилась, когда все продолжали пялиться на нее. «Разве мне не позволено совершать небольшие ошибки?» — спросила она со смехом, но ее веселье улетучилось, когда Гайм указал на красные пятна на ее одежде. Подняв руку, чтобы показать небольшой кровоточащий порез на запястье, она снова рассмеялась, на этот раз скорее от осознания, чем от юмора. «О, — вымолвила она. “Полагаю, это все объясняет».

Гайм подошел к ней, намереваясь осмотреть рану, но остановился, когда над площадью прокатилась мощная волна звука. Сначала она напоминала какой-то огромный животный хор, но потом он начал различать среди этого гула человеческие голоса. Они кричали всевозможные непристойности, но без видимой связи, многие из них были просто бесформенными, неясными криками безумия и ярости. Гайм не успел подумать об источниках этих криков, потому что они сразу же появились в поле зрения. По ярусам со всех сторон, плотной, уродливой толпой, загрязняя воздух зловонием, исходящим от их больных тел, приближались страдающие жители Грачевника. Их форма и размер сильно различались. Некоторые из них были невысокими, предположительно дети, прыгали на когтистых руках и ногах. Другие достигали почти десяти футов в высоту, передвигаясь вприпрыжку на удлиненных конечностях. Многие были настолько деформированы, что могли только ковылять, часто падая в спешке. Каждое лицо было искаженной, покрытой нарывами пародией на человека. Каждый рот был открыт в крике голода и ненависти.

Итак, мой повелитель, объявил Лакорат. Ловушка сработала.

Глава четвертая

Некрополь Героев

Лексий уничтожил первую волну зараженных непрерывным выстрелом из Зуба Кракена. Гул высвобожденной энергии на мгновение заглушил вопли больной орды, когда ученый описал клинком широкую дугу. По подсчетам Гайма, по меньшей мере два десятка созданий превратились в ошметки обугленной плоти, прежде чем ослепительный свет погас. Обессиленный этим, Лексий упал на колени, Зуб Кракена слабо мерцал в его руке.

«К пандусу!» — приказал Гайм, поднимая ученого на ноги и таща к туннелю.

Не испугавшись огненной гибели стольких представителей своего вида, зараженные быстро преодолели стену, а самые быстрые из них набросились на своих жертв еще до того, как те добралась до пандуса. Демоническая энергия вспыхнула, когда меченосцы прорубались сквозь деформированные тела, чтобы достичь своей цели. Обремененный Лексием, Гайм одной рукой взмахнул Безымянным Клинком, отсекая вопящую голову от усеянного шипами уродливого существа, которое, как он подумал, когда-то могло быть стариком. Впереди него Ансельм и Шавалла сражались бок о бок, мечи сверкали, прорубая себе путь. Лорвет бежал, пригнувшись, держась близко к спине Гайма, а Орсена и Ищейка — по обе стороны от него. Заклинательница зверей со страшной эффективностью орудовала своим длинным изогнутым кинжалом, а Орсена рубила Клинком Заклинателя. Нечеловеческая сила Ультрии явно покинула ее, но Гайм был рад видеть, что клинок сияет так же ярко, как и прежде.

Она все еще несет проклятие, заверил его Лакорат. Но, полагаю, она больше не обладает силой, необходимой для борьбы со своим демоном. Я бы посоветовал убить ее, мой повелитель, но она еще может пригодиться, учитывая, что мы не знаем, что нас ждет впереди.

Достигнув начала пандуса, Лорвет отдал приказ всем пригнуться, подняв руки в боевой готовности. Гайм и остальные сгруппировались вокруг друида, размахивая мечами, чтобы отразить наступающую толпу ужасов. Ураган, вызванный Лорветом, был достаточно силен, чтобы содрать кожу с ближайших пораженных, и в ушах Гайма зазвенело от сопровождающего его грохота перемещаемого воздуха. Вокруг них десятки деформированных душ падали, как пшеница под косой, оставляя беспрепятственный путь к пандусу. Гайим не теряя времени повел их в мрачные глубины, но вскоре их гулкие шаги заглушил хор новых криков, доносившихся сверху, когда выжившие больные бросились в погоню.

«Нам нужно запечатать вход», — воскликнул Гайм. Он повернулся к Лексию, но ученый все еще безвольно висел в его руках, а меч в руке едва светился.

«Позволь мне», — сказала Орсена. Сделав шаг вперед, она подняла Клинок Заклинателя к потолку туннеля, и тот начал испускать поток мягкого голубого света. Воздух наполнился какофонией скрежета, когда камни начали сдвигаться в соответствии с ее замыслом, быстро увеличиваясь в объеме. Прежде чем преобразованная крыша запечатала вход, несколько больных успели проникнуть в туннель, несясь вниз по склону и крича о своей безумной жажде крови. Стрелы Ищейки убили двоих, а Ансельм и Шавалла сразили остальных.

Используя свечение Безымянного Клинка, Гайм осмотрел барьер, созданный Орсеной. Его желудок скрутило от отвращения при виде дергающихся конечностей и раскрытых ртов, застрявших между спрессованными камнями и кирпичами. «Ты хорошо поработала, Ультрия», — похвалил он, остановившись при виде Орсены, опустившейся на одно колено. Ее грудь тяжело поднималась, и когда она подняла на него глаза, Гайм увидел усталость, отразившуюся на лице, которое, казалось, постарело на годы за считанные мгновения.

«Я нахожу, — произнесла она дрожащим голосом, — что смертность не имеет особых преимуществ».

«Если ты больше не хочешь продолжать...», — начал Гайм, но она махнула рукой, чтобы он замолчал.

«Мы теряем время». Застонав от напряжения, она встала и выпрямила спину.