Врата Инферно - Энтони Райан

«Я и представить себе не могла, что здесь что-то растет», — заметила Орсена, когда они приблизились к лесу.

«Твои глаза обманывают тебя, смертная», — съязвил Некромант. Подойдя к ближайшему дереву, он провел рукой по его стволу. «Давным-давно вся жизнь покинула это существо». Он издал тихий, довольный вздох, на губах заиграла улыбка, и он добавил что-то на языке демонов. Гайм не разобрал ни слова, но Лакорат быстро перевел.

«Так будет со всем этим миром, и как прекрасно это зрелище». Я же говорил тебе убить его.

«Окаменелый», — сказал Лексий, вглядываясь в ствол дерева. «Лишенный солнечного света, этот лес должен был давно засохнуть, но стоит здесь, сохранившись в виде камня».

«Полагаю, обойти его не получится», — заметил Лорвет. Друид был оправданно взволнован с момента вступления в Глубины, но Гайм заметил в его глазах новый страх, когда он осматривал деревья. Любопытно, подумал Лакорат. Разве мареты — не лесные жители?

«Извини, старина», — сказала Шавалла, указывая Алым Компасом на густую стену деревьев. «Она твердо убеждена, что это самый короткий путь».

«Парк Карзина простирается на несколько акров», — добавил Лексий. «Обход займет слишком много времени».

Раздраженно фыркнув из-за задержки, Гайм резко кивнул Шавалле, чтобы она двигалась дальше. Следуя за ней, он направил свет меча на окружающие тени. Деревья были так густо посажены, что свет проникал лишь на несколько ярдов в каждую сторону. Остальные члены группы выстроились в линию за его спиной, кроме Лорвета. Друид колебался на опушке леса, пока не встретил ожидающий взгляд Гайма. Выдавив слабую улыбку, он склонил голову и последовал за остальными.

«Это плохое место для охоты», — прокомментировала Ищейка, когда они пробирались сквозь деревья. Несколько раз им приходилось останавливаться, пока Гайм и Шавалла прорубались через преграждающие путь ветки.

«Особенно верхом на лошади», — согласился Гайм. «Меня удивляет, что безумный император вообще мог находить свою добычу в таком месте».

«Не всегда так было», — сообщил Лексий. «После того как Маркин был убит в результате кровавого переворота через четыре года после своего вступления на престол, его преемники избегали парка, говоря, что в нем обитают призраки несправедливо убитых душ. Поэтому он был заброшен и стал одним из многих не посещаемых уголков Конклава Императоров».

«Умелец не чувствует здесь призраков», — сказала Орсена.

«Я бы не был так уверен, ваша светлость», — тихо пробормотал Лорвет. Он продолжал держаться в конце процессии, и сияние проклятых клинков отражалось ярким блеском в его широко раскрытых, испуганных глазах. «Вы не слышите?» — спросил он.

«Что слышим?» — спросил Гайм, теряя терпение.

«Музыку». Друид моргнул, вытирая пот, и сгорбился, его движения стали нервными и судорожными.

«Я ничего не слышу», — сказала Ищейка.

«Музыка!» — воскликнул Лорвет с неожиданной резкой настойчивостью. «Десять труб играют одну из старых мелодий. «Туман над рекой». Одна из моих любимых в детстве». Он замолчал, затем, без предупреждения, повернулся и исчез в просвете между двумя деревьями.

«Лорвет!» — крикнул Гайм, бросаясь в погоню за друидом, направляя перед собой свет меча. Он мельком видел, как Лорвет наугад пробирается между деревьями, иногда падая, натыкаясь на ветки или спотыкаясь о корни. «От какого призрака он бежит?» — спросил он Лакората.

Ни от какого, мой повелитель, — ответил демон. Я не чувствую ни призраков, ни существ в этом лесу. Но есть что-то, привкус магии в воздухе, от которого разит Осквернителем. Учитывая, что это повлияло только на ткача ветра, логично заключить, что мы легко попали в ловушку для друида. И это очень хитрая ловушка. Страх — величайшая болезнь человечества. Я видел это тысячу раз. Независимо от того, насколько сильными и решительными вы кажетесь, в душе каждый смертный остается трусом.

Раздался громкий панический крик, когда Лорвет наткнулся на препятствие достаточного размера, чтобы растянуться на земле. Гайм нашел его в центре узкой поляны, он копался в пыльной почве, обшаривая глазами окружающие тени. Теперь Лорвет говорил на своем родном языке, которому Гайм научился у своей давно умершей жены. Обычно этот язык обладал музыкальностью, это был язык бардов и часто рассказываемых саг. Однако звуки, которые вырывались из уст друида, были шипящими, прерываемыми рыданиями тирадами загадочного бреда.

«Он заставил нас петь», — бормотал Лорвет, напоминая Гайму ребенка, когда вертелся на коленях, размахивая руками. «Все старые песни. Пели, пока у нас не болели горла, и горе нам, если мы путали слова...»

«Лорвет», — осторожно сказал Гайм, сохраняя мягкий тон и держа меч опущенным, когда подошел к друиду. «Что с тобой, мой друг?»

Друид, казалось, не слышал. Его слова внезапно оборвались, глаза загорелись, когда он увидел что-то среди деревьев. «Там!» — прорычал он, поднимая руку, чтобы выпустить концентрированный поток воздуха. В дюжине футов от него окаменелый ясень взорвался. Гайм почувствовал, как летящие камни ужалили его кожу, когда поднял руку, чтобы защититься от волны осколков.

«И там!» — пронзительный крик Лорвета потонул в силе урагана, который он выпустил широкой дугой, разбивая еще больше деревьев. Гайм пригнулся, чтобы избежать града крошечных снарядов. Увидев Орсену и других, появившихся на краю поляны, он махнул им рукой, чтобы они отступили.

«УМРИ!» — закричал Лорвет в темноту, подняв обе руки, и воздух стал плотнее, что, как знал Гайм, означало, что он собирался выпустить свой самый мощный поток.

Его убийство сэкономит гораздо больше времени, посоветовал Лакорат, когда Гайм бросился на друида, схватил его за талию и повалил на землю. «Прекрати это!» — крикнул он в лицо друида, видя выражение лица человека, находящегося на грани безумия.

«Он пришел за мной», — рыдал Лорвет, извиваясь в объятиях Гайма. «Я всегда знал, что он придет. Знал, что могила, в которую я его зарыл, никогда не будет достаточно глубокой».

«Кто?» — спросил Гайм, надеясь заставить друида говорить связно. «Кого ты убил?»

Этот вопрос положил конец сопротивлению Лорвета. Он уставился на Гайма неподвижным взглядом и ответил тихим, дрожащим шепотом. «Его звали Эмион. Величайший из всех друидов. Самый добрый из всех Маретов». Лорвет сделал паузу, чтобы издать короткий, пронзительный смешок. «Они не знали. Все те родители, которые отдавали своих детей ему на попечение. Они были так горды тем, что их дети выбраны для обучения искусству друидов. Они не знали, что он делал с нами там, в глубине леса...»

Он разразился жалобными рыданиями, и Гайм отпустил его, почувствовав, как борьба покидает тело друида. Отступив назад, он сел