Долг Сна - Эндрю Гивлер

«Они даже не гризли», — прокомментировала она в пустоту. «Обычные бурые медведи. И это не настоящий королевский лосось».

«Я вообще не знал, что существует какой-то королевский лосось», — удивился Алекс.

«Меня это ничуть не удивляет», — фыркнула королева, направляясь к еде. Мой желудок заурчал внутри моего искаженного поля невидимости. С тех пор как я в последний раз что-то перекусывал, прошли часы. Но прикоснуться к чьей-то еде здесь означало автоматически принять права Гостя, так что я не осмелился даже попытаться стащить хоть кусочек. Черт, надо было захватить из дома те сырные палочки.

Я перестал слушать их препирательства и принялся оглядывать зал на предмет того, узнаю ли кого-то из здешних VIP-персон. В лаунже было оживленно, но не тесно; планировку явно продумывали с расчетом на то, чтобы даже при полной посадке гости держались на комфортном расстоянии друг от друга. Полагаю, если все живут достаточно долго, они неизбежно успевают влезть в дела друг друга и до костей друг друга возненавидеть.

Часть из находившихся в зале сверхъестественных существ выглядели как обычные люди — естественная маскировка, которую к настоящему моменту переняли очень многие. Некоторые, возможно, когда-то и сами были смертными. Была здесь и пара откровенных монстров. В дальнем углу затаились два гуманоида, которые могли быть только оборотнями. Я порадовался своей невидимости, потому что довольно долго разглядывал их в немом шоке. Каким-то образом за все время моего обучения они ни разу не всплывали в разговорах. Я-то наивно полагал, что они относятся исключительно к категории мифов.

Все реально, но это еще не значит, что все это — правда. Я мысленно покачал головой, вспомнив, насколько пророческим оказался самый первый урок Алекса. Возможно, мне стоит прислушиваться к нему почаще.

Да ну, бред какой-то.

Я с неохотой отвел взгляд от оборотней и продолжил осмотр зала. Большинство существ держались обособленно, склонив головы близко друг к другу и переговариваясь вполголоса. Все это до боли напоминало мне столовку в моей старшей школе.

Как раз в тот момент, когда я собирался переключить внимание обратно на своих спутников, мой взгляд выхватил до странности знакомую пожилую азиатку. Она сидела за столиком с двумя другими смертными. Ее седые волосы были выкрашены в черный цвет, но корни уже успели заметно отрасти. Я вытаращился на нее, пока мой мозг лихорадочно выуживал из памяти два места, где я видел ее раньше.

Первый раз — когда мы с отцом навещали Меган, пока та лежала в кататоническом ступоре под присмотром Лазаря: я столкнулся с этой старухой, когда она выходила из здания. Тогда ее волосы были абсолютно белыми. Это был лишь мимолетный эпизод, о котором я благополучно забыл до текущего момента.

Второй раз ее волосы были свежеокрашены в радикально черный цвет — именно она вручила Дону Дойлу кейс с сывороткой, позволившей ему обернуться полноценным драконом. Она была агентом хаоса, зловещей тварью, которая работала либо заодно с Лазарем, либо на него до его кончины. И ее присутствие здесь сейчас явно не было случайностью.

На ее пальце сверкало большое золотое кольцо. Я не мог разглядеть его на таком расстоянии, но по какой-то причине не мог отвести от него взгляд. Оно притягивало меня с неодолимой, пугающей силой. Мне жизненно необходимо было изучить его. Оно являлось частью чего-то, что я был обязан разгадать.

Ноги сами понесли меня вперед. Я безвольно поплыл в ее сторону, пытаясь получше разглядеть, с кем она сидит и чем занимается. Позади раздалось удивленное шипение Доун, заметившей мое перемещение, но я проигнорировал ее протесты. Они были ничтожны по сравнению с тем, что предстало предо мной.

Словно в трансе, я брел между столами, намертво приковав взгляд к кольцу. Оно вспыхивало в лучах света при каждом движении ее рук. Сердце набатом стучало в ушах, и этот стук был единственным звуком, который не глушила воздушная преграда, отделявшая меня от остального мира.

Наконец я подобрался достаточно близко. Когда старуха в очередной раз шевельнула рукой, я сумел разобрать символ на ее пальце. И застыл как вкопанный прямо посреди прохода, оглушенный накатившим шоком. В золотое кольцо был вставлен бледно-зеленый камень, который выглядел почти ядовитым. Понятия не имею, что это за минерал, важно было другое: я наконец-то осознал, что он олицетворяет.

Я уже видел подобную вещь раньше, но не понимал ее сути, пока не встретил ее собрата. Тот, что был знаком мне, не имел зеленого камня — перстень Кейна был молочно-белым, под стать бледной лошади Смерти. Но не оставалось сомнений: оба кольца были выкованы одной и той же рукой.

Печать этой женщины гордо провозглашала, что она — одна из Сил этого мира. С тех пор как моя Невыполнимая Задача велела мне убить нескольких из них, я перерыл горы литературы.

Четыре Печати Апокалипсиса — которых иногда называют всадниками — известны большинству из нас: Огонь и Кровь Войны. Подкрадывающийся голод Мора; холодные объятия Смерти. Но последняя — это изнурительная хворь, ядовитая гниль, пожирающая нас изнутри.

Чума.

Я знал без тени сомнения, что нашел еще одну из Четырех Печатей.

Мои ладони непроизвольно сжались, когда я потянулся к ледяной силе Смерти. Если остальные Всадники были похожи на Кейна, значит, они являлись смертными, несущими в себе тот или иной аспект боли и страданий этого мира.

Согласно моим изысканиям, никто точно не знает, что представляют собой Силы, каково их истинное предназначение и как они появились на свет. Лучшим объяснением, что мне попадалось, был тезис какого-то покойного философа: он утверждал, что именно эти сущности делают нас смертными. Все они были путями, ведущими к могиле.

Война. Голод. Чума. Время. И сам Смерть — величайший из них, Король всех Сил. Я без понятия, почему Время не входило в число Всадников, здесь явно крылось какое-то различие. Может, когда-нибудь мне представится шанс расспросить об этом Горологиума. Сейчас это было неважно.

Кейн был смертным, которому даровали Власть, и он носил ее как плащ. Подозреваю, что остальные были точно такими же аватарами. Суть заключалась в том, что, хоть Чума и была невероятно древней, она не относилась к тому типу бессмертных, которых нельзя было бы прикончить моей