Долг Сна - Эндрю Гивлер

Но даже в этой версии чего-то не хватало.

Оставляя в стороне запутанные мотивы, я нарушал древние, фундаментальные устои. Люди — и не только люди, — которые до сих пор чтили права Гостя, руководствовались правилами из далекого прошлого, когда чужаки представляли смертельную опасность, а по дорогам шастали разбойники. В цивилизованном мире их почти не осталось. На Диком Западе их называли «вне закона» или «стрелками», в зависимости от того, любил их народ или нет. Но само слово «разбойник» с тех пор как-то вышло из обихода.

Обходя контрольно-пропускной пункт для Гостей, я вторгался на чужую территорию. Было только два способа попасть в такое место: по приглашению или без него. Ладно, технически есть третий вариант — по незнанию. Но эту карту мы благополучно разыграли в прошлый раз. На самом деле, теперь, когда я размышлял об этом, то театральное представление могло быть срежиссировано намеренно. Смотритель знал, что мы вернемся, поэтому приложил кучу усилий, чтобы мы четко уяснили правила. А поскольку я отказался регистрироваться в качестве Гостя перед входом, это было молчаливым признанием: я пришел сюда творить непотребства. Что ж, справедливо. Так и есть. И если он убьет меня за это прямо сейчас, никто и слова против не скажет. Я совершал это преступление сознательно и по собственной воле.

Единственным исключением во всем мире, которому прощался взлом с проникновением, был Санта-Клаус, но его не существует.

«Александр, дорогой, мы просто обязаны взглянуть на эти ковры», — внезапно объявила Доун, резко затормозив у лавки, доверху забитой богато украшенными напольными покрытиями. «Я не видела ничего подобного с тех пор, как матушка набрала целую кучу, когда Нибиру пошла ко дну».

«Э-э, ну, я вообще-то обещал Эзре, что мы встретимся…»

«Ха! Он обокрал мою мать и сбежал из нашего дома. Потерпит, пока я развлекаюсь».

В голосе Доун сквозило жестокое веселье. Она протянула руку, чтобы коснуться плотного ковра, переливающегося сочными красками, очень похожего на персидские ковры с Земли. «Я как раз подумывала переделать восточное крыло в своем поместье».

Я зарычал прямо ей в ухо — настолько тихо, насколько смел, учитывая, как плотно я был прижат к ее спине. Она тихонько хмыкнула. Даже здесь, в этом месте, ей было жизненно необходимо напоминать мне, кто тут главный.

Торговка поприветствовала ее — как я предположил, на фарси, — и Доун мгновенно ответила на том же языке, знатно удивив лавочницу. Они затараторили на бешеной скорости, явно ведя торги. По ходу разговора тон Доун становился все более возмущенным. Она то и дело тыкала пальцем в ковер, повторяя одну и ту же фразу, а женщина, с которой она спорила, яростно качала головой.

«Ну и оставайся при своем», — отрезала наконец королева, активно жестикулируя, отчего ее светлые волосы взметнулись в воздух. «Удачи в продаже этого добра самому Дьяволу, потому что кто еще сможет позволить себе эти абсурдные цены?» Она круто развернулась, собираясь гордо удалиться, и я синхронно сместился вслед за ее движениями, чтобы не попасть под раздачу и остаться незамеченным.

«Доун?» Женский голос прервал ее театральный уход. Каждая клеточка моего существа оцепенела от шока и ужаса, когда мы завершили наш совместный разворот и оказались лицом к лицу с прибывшей. Я знал этот голос. Иногда я слышал его в своих кошмарах.

Женщина стояла посреди булыжной мостовой. Толпа продолжала обтекать ее стороной, причем ей оставляли куда более широкую дорогу, чем Королеве всех Фейри несмотря на то, что незнакомка была ниже и миниатюрнее Доун.

У нее была бледная кожа, резко контрастировавшая с черными волосами до подбородка. На ней был угольно-серый деловой костюм с белой блузкой. Но самыми поразительными были ее глаза. Абсолютно черные, бездонные омуты первозданной ночи, у которых не было ни начала, ни конца. Это было единственное, что я видел в жизни, способное поспорить по глубине тьмы с бездонным ночным небом этого мира.

Она была демоном — падшим ангелом. Ее звали Самаэль, и она входила в ближний круг Эль Дьябло. «Темный Шепот», разносящий его ложь по мирам. Во многих смыслах я боялся ее куда больше, чем Загана. Финансовый директор Ада был хитрым и изворотливым, но по сравнению с Самаэль он казался тупым орудием. Именно она соблазнила Таню на убийство собственной матери.

«Самаэль, дорогая, неужели это ты?» В голосе Доун не было ни капли злости, ни малейшего намека на то, что стоящая перед ней женщина несет прямую ответственность за смерть ее матери. На мгновение я увидел в этом двух бессмертных фехтовальщиц, застывших в боевой стойке. Из всех существ, которых я когда-либо встречал, на пальцах одной руки можно было пересчитать тех, кому я бы доверил скрестить клинки с Темным Шепотом. И Королева всех Фейри определенно возглавляла этот список.

«Сколько лет, сколько зим», — отозвалась Самаэль в том же жизнерадостном тоне. «А ну-ка, иди ко мне, обниму». Внутри у меня все похолодело от ужаса. Ангелы и их падшие собратья оперируют на тех графиках силы, где привычные законы физики начинают плыть. До сих пор Доун успешно меня прятала, но был огромный зазор между тем, чтобы проскочить мимо ленивого досмотра, и тем, чтобы оказаться под прямым прицелом взора падшего ангела.

К счастью, тот самый незримый барьер личного пространства, что окружал Самаэль, охватил нас, когда Доун подошла, чтобы приобнять миниатюрную женщину. Я попятился на пару шагов, уворачиваясь от распростертых рук демона, но умудряясь при этом не попасть под ноги прохожим.

Мое сердце больше не колотилось. Появилось стойкое подозрение, что оно попросту заледенело. Я и раньше видел демонов на Рынке Абаддон, но к такой встрече жизнь меня явно не готовила.

«Как поживаешь?» — поинтересовалась Доун, врубив свое королевское обаяние на полную мощность. «Темная Звезда все еще гоняет тебя туда, куда дует ветер?»

«Ой, да ты же сама все знаешь», — с воздушной улыбкой ответила Самаэль. «Вечно в разъездах. Вечно где-то нужно раздуть пожар. Сегодня в Землях Фейри, завтра на Земле. Изнурительно. С нетерпением жду своего оплачиваемого отпуска в следующем столетии. Думаю, съезжу посидеть у