Душевное мошенничество - Эндрю Гивлер

Я сжал рукоять меча в правой руке, а ножны - в левой. Рубин на эфесе, казалось, заплясал возбужденным светом, когда я вытащил меч. Само по себе лезвие было простым. Это был не очень длинный меч, менее трех футов прямой стали без поперечины и с простым навершием, которое можно было держать одной или двумя руками. Я был почти разочарован тем, насколько обычным казался меч - пока он не вспыхнул.

Это было не темное пламя, как у Лилит, а яркий, веселый огонь, отбрасывающий тьму, как костер на пляже.

Обе руки Лилит были свободны, и она рубила Ориона с дикой самозабвенностью. Но при свете клинка остановилась, повернулась и посмотрела на меня с открытым от шока ртом.

В ее демонических глазах отразилось пламя, когда я взмахнул мечом. Я замахнулся за Мэг. Я замахнулся за Вайолет и Коннора. Я замахнулся за Алекса и Ориона. Я замахнулся за себя, потому что был очень зол.

Пылающее лезвие прошло через ее шею, как ножницы сквозь бумагу. Ее голова отлетела, а тело рухнуло на землю поверх Ориона.

Покалеченная гончая, кусавшая Ориона за ногу, замерла, а затем разлетелась на тысячи каменных крупинок, как гравийный дождь. Вдалеке я услышал, как остальные гончие пошли по следам своего альфы.

Моя рука вдруг словно загорелась. С криком я бросил пылающий меч. Как только я отпустил рукоять, огонь погас, и меч грохнулся на землю, став похожим на обычный клинок. Ладонь моей правой руки была розовой и покрыта ожогами, повторявшими узор рукояти.

Безголовое тело Лилит, Королевы Лжи, Любовницы Дьявола, начало растворяться у моих ног.

Глава 29

Все, что произошло после того, как я отрубил голову Лилит, было как в тумане. Кто-то уложил меня на заднее сиденье машины, а руку завернул в марлю. В какой-то момент Кэсси ушла. Я не успел поблагодарить ее за то, что она пришла мне на помощь, но знал, что без нее я был бы мертв.

Ночь я провел на диване Алекса. Мне пришлось сдвинуть гору комиксов и книг в мягких обложках на пол, чтобы освободить место для своего тела. Единственным моим одеялом было пляжное полотенце из "Звездных войн".

Когда я проснулся в полдень следующего дня, на журнальном столике стоял стакан с водой и пара сверхсильных таблеток Тайленола. Я почти забыл, зачем они мне могут понадобиться, пока все тело не начало болеть. Проглотил обезболивающее и, застонав, сел, чувствуя себя так, словно меня переехало несколько бетономешалок. Я остановился на том, что опустил ноги на пол, и обхватил голову руками.

"Я же говорил, что ты, наверное, выживешь", - раздался голос Алекса из соседней комнаты. Голос его был бодрым и веселым. Несмотря на то, что накануне он героически спас мне жизнь, я вдруг вспомнил, что он - мой злейший враг: жаворонок.

Есть два типа людей: люди, которым нужно хотя бы двадцать минут тишины после пробуждения, и дикари. Если вы улыбаетесь до девяти утра, значит, с вами что-то не так.

"Хннг", - проворчал я ему в ответ.

"Вот", - сказал более мягкий, менее бодрый голос. Подняв голову, я обнаружил потрепанного Ориона в том же сером пиджаке и джинсах, что и вчера вечером. В руке он держал кофейную кружку "Братство кольца". Она была полна дымящейся коричневой жидкости, которая была то ли кофе, то ли бензином. В данный момент я решил рискнуть. Я взял кружку и держал ее в левой руке. Мою правую какое-то время больше не интересовал жар.

"Не возражаешь, если я присяду?" - спросил он, жестом указывая на диван.

"Пожалуйста", - сказал я, подавившись глотком самого горького кофе, который когда-либо пробовал. Видимо, все эти слова о том, что нефилимы не могут создавать произведения искусства, относились и к кофе. Орион сел и со вздохом сложил руки. Мы просидели так несколько минут. Я был благодарен за тишину, пока глотал "кофе" и пытался прийти в себя. Я мог только предполагать, что это будет еще один разговор, который не доставит мне удовольствия. Как же я от них устал.

"Нам нужно поговорить о прошлой ночи", - сказал он после многозначительной паузы.

"Почему ты не достал меч?" перебил я его.

"Это сложно", - сказал он, отводя взгляд.

"Я не думаю, что это так", - тихо ответил я.

"Ты должен сказать ему", - вклинился Алекс, входя в комнату. "Как всегда, он единственный, кто не знает, насколько все плохо". Младший нефилим прислонился к стене напротив нас и скрестил руки. В кои-то веки на его лице не было счастливой улыбки. Он все еще был в своей покрытой боевыми шрамами пижаме и халате. Мой друг не смотрел в глаза ни одному из нас, пытаясь разглядеть дыру в сером мохнатом ковре.

Орион молчал так долго, что я начал опасаться, что он окончательно превратился в статую. Но спустя, казалось, целую вечность, всё же заговорил.

"Потому что знал, что если вытащу меч, то пути назад уже не будет".

"Зачем меч это делает?" - спросил я. "Это просто меч. Крутой огненный меч, но что в этом такого?"

"Это довольно известный меч". Алекс натянуто рассмеялся.

"Что еще более важно, это эскалация. Очень трудно убить бессмертного. Но меч - это может".

"Значит, она мертва, мертвее мертвого?" пискнул я. Не знаю, взаправду ли я думал, что действительно убил Лилит. В глубине души я предполагал, что ее, вероятно, отправили обратно в Ад в виде дыма или чего-то в этом роде. Зализывая раны, она могла бы овладеть другим телом и вернуться, чтобы снова напакостить мне. Я думал, что мое решение было временным.

"Как дверной гвоздь", - отозвался Алекс, прислонившись к стене.

"Это сложно объяснить", - медленно произнес Орион. "Мы пытались остановить ее, но не угрожали ей. Я мог бы просунуть ее голову сквозь блок цилиндров автомобиля, не нанеся вреда. Для кого-то вроде нее это честная игра".

"Но если бы ты достал меч, то перешел бы от игры с кольцами к выхватыванию пистолета в эндзоне (в американском футболе - место, где команды чаще всего набирают очки- прим.пер)?"

"Я не знаю, как, по-твоему, устроен спорт, но думаю, ты уловил идею", - сказал Алекс.

"По крайней мере, я могу сварить кофе, который на вкус не напоминает смоляную яму",