За Камнем - Галина Ивановна Пономарёва

представили к наградам. Тебя, Василий Васильевич, ходатайствовали к награждению медалью «За боевые заслуги». Я подготовил прошение о снятии с тебя судимости. Так что будем ждать ответного решения. Комбат сказал, что сам приложит усилия к положительному решению твоего вопроса. Человек он напористый, слов на ветер не бросает. Надеюсь, что всё у нас получится. Василий, буду сердечно рад, если вновь вернёшься в наш батальон! Поправляйся! Бойцы, твои боевые товарищи, и я, капитан Омельченко, ждём тебя!»

Прочитав письмо, Василий долго не мог успокоиться.

– Неужели меня оправдают? Кто бы мог подумать, что в столь тяжёлых условиях я буду счастлив! Меня ждут дома, получил весточку от Дуни, Миши и Кати! Надо же, как всё оборачивается! Спасибо политруку! Непременно вернусь в свою часть!

Письмо вдохнуло в Волнова веру в справедливость! С трудом, но всё же ему удалось убедить комиссию в своём полном выздоровлении и получить направление в свою часть.

Шли ожесточённые бои под Сталинградом. В ноябре 1942 года Василий Васильевич прибыл в свой батальон.

Сталинградская битва (июль 1942 – февраль 1943 года) – одно из кровопролитнейших сражений в истории человечества. Двести дней и ночей на огромной территории, свыше ста тысяч квадратных километров, более двух миллионов человек уничтожали друг друга, более миллиона остались в сталинградской земле. Медалью «За оборону Сталинграда» награждены более 750 тысяч участников битвы. Наши генералы Рокоссовский, Ватутин и Тимошенко оказались сильнее Паулюса, Гота, Манштейна и изменили ход войны в пользу Советского Союза, уничтожив крупную группировку вермахта и его союзников.

Волнов прибыл на боевые позиции полка как раз в день начала контрнаступления Красной Армии. 19 ноября 1942 года после восьмидесятиминутной артподготовки в рамках операции «Уран» на правом берегу Дона началось долгожданное наступление советских войск.

Залпы «катюш», возвестившие о переломе в Великой Отечественной войне, ввели в панику не только немцев, но и наших солдат, которые подумали, что это немцы зашли в тыл.

– Василий! Как я рад, что ты снова с нами! – воскликнул политрук, когда тот ввалился в укрытие.

– Пётр Григорьевич, что это началось? – в растерянности обратился к капитану Волнов.

– А это, друг ты мой сердечный Василий, началось наше наступление на фрица! Ишь, как «катюши» лупят супостата! Ты вовремя подоспел! Прямо к именинному пирогу! Молодец, Василий! Займёшь позицию рядом со мной! Скоро начнётся и для нас бой! – громко, перейдя на крик, взволнованно и радостно ответил политрук.

Земля дрожала от разрывов выпущенных снарядов и стекала струйками по земляной стене блиндажа. Рёв нарастающего артобстрела заглушал человеческий голос. Василий, опустившись рядом с Омельченко, бросил взгляд на сидевших в блиндаже бойцов. Большей частью это были незнакомые для него люди, но среди них оказались и прежние солдаты, прошедшие вместе с ним бои сорок первого года. Они тоже узнали его. Кто-то приветливо махнул ему рукой, кто-то кивнул, но все бойцы были напряжены. Каждый из них был готов в любую минуту ринуться в бой.

Атака за атакой… Огонь, пепел, гибель людей… К такому привыкнуть нельзя, даже если ты с первых дней войны на фронте. Сквозь дым и зарево пожарищ виднелись основы разбитых домов. Сталинград был стёрт с земли. Как только смогли в этом аду выжить люди! Ожесточённые бои продолжались. Но исход этой долгой-долгой войны был уже предрешён. И вновь Василию повезло! Он выжил!

«Это душа Дуняши меня защитила!» – каждый раз после очередной атаки Волнов вспоминал Евдокию Ефремовну.

После огня Сталинграда он сблизился с политруком – капитаном Омельченко Петром Григорьевичем. Доверившись ему во всём, рассказав многое о своей жизни, он трепетно отнёсся к новому товарищу.

– Петя, ты мне словно брат родной! Не было у меня его никогда. Будь им ты, Пётр Григорьевич! Спасибо тебе за человечность. Не думал я, что среди вашего брата, политруков, встречаются такие люди, как ты. Вот ведь, страшная война свела нас с тобой, хорошо идти в бой, зная, что рядом идёшь ты, Пётр! Судимость сняли с меня и награду вручили перед всем батальоном! Я, может быть, только благодаря тебе и погибшему моему другу Фёдору стал понимать советского человека. Я ведь думал, что Родину любить он не приучен! Думал, что только мы, старая императорская гвардия, умеем служить России! Теперь я вижу массовый героизм и подвиг наших солдат, женщин, стариков и детей! Я знаю русского человека и вновь вижу его перед собой! Понимаешь меня, Пётр?

– Конечно, понимаю, друг ты мой сердечный! Это хорошо, что ты так смотришь на людей. Власть, какая бы она ни была, это ведь не Родина, не Россия! А мы защищаем её, нашу Родину, и гибнем за матерей наших, жён, детей, за Родину, значит!

– А я всё думал: почему я пошёл воевать? Сам себя понять не мог! В Гражданскую не лез, а война с фашистами началась, как только возможность появилась, воевать пошёл за новую для меня, во многом непонятную Россию. Ты прав, воюем за Родину! Я – финн, но уже давно ощущаю себя русским и детей своих считаю русскими.

Эти доверительные недолгие беседы, письма из дому и от детей согревали душу, придавали сил и веры в победу.

Волнов, как и многие другие бойцы, был представлен к медали «За оборону Сталинграда», Пётр Григорьевич получил звание майора и орден Красной Звезды.

Дни затишья, ночи и дни, зима и лето сменяли друг друга. Война катила на Запад. Вот уже под сапогами советского солдата германская земля. Василий Васильевич получил две медали «За отвагу», был дважды ранен, но вновь возвращался в свой полк. Для Волнова война завершилась в Берлине.

В апреле полк Волнова вышел на Эльбу. Все говорили, что здесь совсем рядом находятся войска союзников. Американская армия тоже наступала. Василия эти разговоры очень волновали.

– Вася, ты не вздумай податься к союзникам! Не пытайся через них что-то узнать о своих родителях! – как-то, уловив минуту, когда политрук и Волнов остались наедине, обратился к Василию Васильевичу Омельченко.

– Ты угадал мои мысли на этот счёт!

– Вот поэтому и предупреждаю тебя! Нашим особистам поручено следить за тобой! Им ведь всё известно о тебе!

– Но ведь американцы являются нашими союзниками! Что ж такого, если я и попытаю удачу узнать что-то о своих родных?

– Ох и наивный ты, Василий, человек! Союзники они нам, пока орудия «говорят», а потом – неизвестно, что будет! Вряд ли останутся союзниками и после войны. Меня поговорить с тобой командир полка просил, чтобы ты глупостей не наделал. Василий, вряд ли ты получишь сведения, но в контакт с американцами вступишь!