За Камнем - Галина Ивановна Пономарёва

болота, вечную мерзлоту, плывуны. К 1940 году было проложено 3100 километров автодорог, автопроездов, зимников, соединив основные горнопромысловые центры Колымы. Летом завершилось строительство моста через реку Колыма. Арочный мост являлся выдающимся для того времени инженерным сооружением.

Попав на строительство Колымской дороги, Василий сразу отметил, что, несмотря на каторжный труд, работавшим здесь людям было немного легче, чем тем, кто работал на рудниках, где люди массово погибали. На дороге была «лучше» кормёжка, то есть «баланда» гуще и давали от цинги отвар кедрового стланика. Работали в основном политические заключённые, что тоже несколько смягчало суровость условий выживания узников.

Кругом бело от глубокого и ослепительного снега, сверкающего в лучах холодного северного солнца. Справа и слева бесконечные волны сопок. Горы становились всё выше, грознее, суровее, порой работы шли по краю пропастей. Зимний рассвет, долгий, длившийся несколько часов, заставал строителей уже в работе. Солнце нехотя освещало склоны сопок, вершины одиноко стоящих лиственниц, словно не желая созерцать на скученных, будто в гигантском муравейнике, людей, нарушавших вечную тишину северного края. Небо озарялось утренним свечением, окрашивая первозданные снега в розовые, сиреневые, малиновые оттенки. Суровая северная красота. В этот момент душа лагерника будто отдыхала от земной тяжести непосильного труда. Волнов давно уже осознал, что в страданиях душа человека достигает его сути. В обычной мирской жизни люди не задумываются об этом. Они просто живут. На Севере всё видится иначе, глубже. Хрупкость и незащищённость жизни заключённого усиливала восприятие отпущенных непродолжительных минут покоя.

Среди лагерников ходили упорные слухи о жестоких расправах с заключёнными. Так, сотни людей из-за трудностей со снабжением в лагере были ликвидированы. Их сбросили с горы в горное озеро, прозванное «Мёртвым озером». Умерших узников хоронили здесь же, на строительстве. Колымская дорога превратилась в кладбище.

Утро двадцать второго июня 1941 года ничего не предвещало. Летом каторжный труд переносился легче, будто душа узника немного оттаивала за короткое северное лето. В воскресный день работы начинались на час позднее, но в этот день зэков подняли как всегда. На утренней перекличке всё стало понятным. По рядам заключённых пошёл шум. Потрясённые люди нарушили дисциплину, но лагерное начальство даже не среагировало на это. Шум нарастал. Удивительно, что даже лагерные псы не лаяли.

Два миллиона заключённых в ГУЛАГе! Такой ресурс нельзя было не использовать. В первые месяцы войны около сорока процентов узников лагерей «Дальстроя» ушли на войну. Политических, осуждённых по пятьдесят восьмой статье, это не касалось. «Врагов народа» и здесь лишили возможности воевать с агрессором. Была проведена амнистия для тех, кто был осуждён за «незначительные» правонарушения. Однако уже к сентябрю Красная Армия остро ощутила необходимость в пополнении, особенно опытными кадрами. В ГУЛАГе из числа заключённых на фронт стали призывать бывших военных, кадровых офицеров, чекистов, участников Гражданской и Первой мировой войны, тех, кто умел держать оружие в руках. Возрастные ограничения для данной категории призывников были сняты. Кому было легче в это тяжёлое для страны время? Тем, кто остался в лагерях, или тем, кто ушёл воевать в штрафных батальонах? Неизвестно. Объёмы добычи золота росли, нормы выработки для узников увеличивались при крайне ограниченном снабжении лагерей продовольствием. За годы войны каждый пятый заключённый умер от голода и непосильного каторжного труда. Политические, раскулаченные крестьяне и их дети воевали на фронтах Великой Отечественной войны. Никто не сомневался в том, что их Отечество в беде, что Россия – это не власть, которая обрушила на них суровый приговор.

Василий Волнов подал заявление о добровольном желании быть призванным на войну. Волнову шёл шестой десяток. Как и многим, подобным ему, осуждённым по пятьдесят восьмой статье, отказали. Однако в конце сентября в связи с тяжёлой ситуацией на фронте его заявление удовлетворили.

Морем огромная баржа, забитая призывниками ГУЛАГа, доставила их из Магадана в Дудинку, из Дудинки по Енисею на Большую землю до Красноярска, затем в длинных поездных составах повезли на Запад.

«Вот и опять знакомые “столыпинские” теплушки», – подумалось Волнову при погрузке отбывающих на фронт новобранцев.

Их никто не провожал, никто не плакал по ним на вокзальных перронах. Люди, многие забытые родственниками, друзьями, любимыми, от которых отказалась Родина, не забыли, что они сыны России, а Родину не выбирают, ей служат и её защищают от посягнувших на неё врагов.

Составы шли на Запад.

Глава 12. Такая долгая, долгая война…

За годы войны исправительно-трудовые лагеря и колонии досрочно освободили и передали в действующую армию более одного миллиона человек. Война предоставляла заключённым шанс с оружием в руках заслужить прощение, и многие воспользовались им. Для осуждённых на фронте применялась отсрочка исполнения приговора. Отличившихся в боях нередко освобождали от наказания и снимали судимость.

В сентябре 1941 года состав с призывниками из северной стороны прибыл на формирование в Москву. Большая часть новобранцев была отправлена на Западный фронт, где сложилась крайне тяжёлая ситуация. Волнов попал в стрелковую дивизию. Танковыми группами немцы прорвали оборону и вышли на дорогу, которая вела к Москве. Командованием Западным фронтом для ликвидации прорыва противника была создана оперативная группа, куда и вошла стрелковая дивизия Волнова. Однако нанесённый в первых числах октября контрудар по наступающим соединениям противника был отражён и требуемых результатов не достиг. Создалась реальная угроза выхода немцев в район Вязьмы с севера и с юга.

События развивались быстро. Едва сформировавшись, части прибывали на боевые позиции. Волнову повезло. Командира дивизии вообще не интересовало прошлое его бойцов. Главным для него была дисциплина и боеспособность солдат.

– Отец! Сколько тебе лет? Ведь твой возраст не подлежит призыву? – сразу обратился с вопросом к Василию ротный лейтенант Поляков, который по возрасту годился ему в сыновья.

– Пятьдесят шестой, гражданин лейтенант!

– Ты что, из зэков?

– Так точно! Из политических! Для нас сняты ограничения по возрасту!

– Отец, забудь ты это «гражданин начальник»! Я для тебя командир, твой ротный, товарищ лейтенант! Понял?

– Так точно!

– С военным делом знаком?

– Унтер-офицер Его Величества Преображенского полка, воевал в Первую мировую с германцами! Вот, значит, опять с ними придётся повоевать!

– Так ты в царской армии ещё служил? Интересно! Потом против кого воевал: против белых или против красных?

– В Гражданской войне не участвовал.

– Политрук сказал, что ты финн! Как твоё имя?

– Вэсськ Лайне!

– Нетрудно догадаться, почему тебя упекли в лагерь!

– Товарищ лейтенант, разрешите высказать маленькую просьбу?

– Высказывайте!

– Я уже давно даже думаю по-русски. Для всех я – Василий Волнов. Пожалуйста, разрешите им и остаться!

– Что ж, валяй! Рядовой Василий Волнов! Языки знаешь?

– Финский и эстонский!

– А немецкий?