За Камнем - Галина Ивановна Пономарёва

– Какой «свой народ»? Ты – иностранец!

– Я был подданным Российской империи, не хотел убивать народ!

– Что говорил Кутепов на последней встрече?

– Я уже сказал, что просил остаться в полку, что готов вернуть меня в полк в любое время.

– Через кого связывался с ним и какие получал задания?

– Я не имею сведений об Александре Павловиче с тех самых пор!

– У нас другие сведения на этот счёт! Говори, сволочь! С кем связывался? Какие задания тебе поручались? Назови каналы связи, явки, связных!

– Не знаю я ничего! Это ошибка, товарищ лейтенант!

– Гражданин следователь я тебе! Понял, сволочь! Ты будешь говорить? Или дальше дурочку пороть продолжишь?

Петров подошёл к сидевшему на стуле Волнову совсем близко и наклонился к его лицу.

– Тебя ещё не пытали! Потом ты скажешь всё! Но будет поздно! Говори сейчас! Советская власть за добровольное признание проявит к тебе гуманизм! Говори, вражина!

– Это ошибка! Мне нечего добавить к сказанному!

– Ну что ж, ты сам себе подписываешь приговор! Свириденко! Продолжить допрос арестованного!

В помещение вошёл рослый охранник и подошёл к арестанту. Размахнувшись огромным кулаком, он нанёс ему мощный удар в висок. Волнов упал со стула и потерял сознание. Очнулся он, уже опять сидя на стуле. Всё продолжалось до бесконечности. На него кричали, требовали сознаться в антисоветской деятельности по поручению Кутепова, били. Василий уже ничего не говорил. Все объяснения были бесполезными. Совсем обессиленного, под утро его притащили в камеру и бросили на пол. Это был первый допрос, затем последовали ещё, ещё… От него требовали признания, назвать явки и связных, подписать признание. Волнов молчал.

Лёжа на бетонном полу камеры, он вспоминал своего командира Преображенского полка Кутепова Александра Павловича. В Преображенском полку имя Александра Кутепова было синонимом решительности, верности долгу и жертвенного служения Родине. Таким Василий помнил своего командира. Откуда же было ему знать, что, находясь в эмиграции во Франции, он возглавил Белое движение, став председателем Русского Обще-Воинского Союза. Кутепов наладил связь с тайными антисоветскими организациями, действовавшими на территории СССР, продолжив борьбу с Советами. 26 января 1930 года он был похищен агентами советской разведки. Обстоятельства дальнейшей судьбы Александра Кутепова неизвестны.

Шли дни, недели, ничего в положении Волнова не менялось. Почти каждую ночь его подвергали допросам. Он молчал.

– Сдохнет этот Волнов в камере! Потом объясняйся! Надо бы выпустить его! Пусть дома сдохнет! Кашляет кровью! Немного осталось! Сдохнет! Верно, и впрямь ничего не знает, доказательств против него нет! Товарищ майор, предлагаю выпустить его! – доложил Петров через две недели после ареста Волнова начальнику каменского НКВД.

Волнова выпустили.

Ранним дождливым утром к зданию НКВД подошла подвода, крытая попоной. Евдокия Ефремовна, держа под уздцы лошадь, тихонько плакала. Слёзы, обжигая лицо, текли сами собой. Маленький Миша как мог утешал мать. Открылась дверь. Двое мужчин на куске брезента вынесли обездвиженное тело мужа. Дуня как могла сдерживала себя, чтобы окончательно не испугать сына.

– Мама! Мамочка! Папа жив! Всё будет хорошо! Он поправится!

– Конечно, Мишенька, поправится!

– Дуня, не плачь, я поправлюсь, – тихонько прошептал опухшими губами Василий.

– Конечно, Васенька! Я не плачу! Это дождь, дождь! Ты непременно поправишься!

Миша сел рядом с лежащим отцом. Василий еле улыбнулся сынишке. Дуня, укрыв тело мужа от дождя, потихоньку повела лошадь к дому. Путь был неближний. Волнов задремал, очнулся он уже в ограде дома.

Могучий и здоровый организм Василия победил. После двух недель кровохарканья он поднялся.

Приближалась зима. С каждым днём к Василию возвращались силы. Он был уже почти здоров.

– Дуня, пора мне возвращаться к работе.

– Ты думаешь, что сможешь продолжить прежнюю службу?

– Не знаю, Евдокия Ефремовна. Надобно сходить туда.

– Вася, когда я искала тебя после ареста, то была на твоей работе и пыталась разговаривать с твоими коллегами. Они даже не стали смотреть в мою сторону. Я догадалась о том, где тебя искать, и не ошиблась.

– Всё-таки я схожу на работу. Мне не предъявили никакого обвинения. Завтра пойду.

Утром следующего дня Волнов спешил к военкомату. Он любил эти утренние часы. Стоял некрепкий морозец. Воздух был свеж. Первый снежок, выпавший за ночь, наполнил улицы светом и чистотой. По тротуарам, пешим тропинкам, неярко освещённым уличными фонарями, спешили по своим утренним делам люди. В такие минуты он ощущал себя нужным человеком, гражданином этой новой страны, которой готов был честно служить. Только бы она, новая Россия, звавшаяся теперь СССР, превратившаяся в сильную державу, приняла его, не мучила подозрениями и неоправданными обвинениями. Размышляя о своей замысловатой судьбе, Василий незаметно для себя подошёл к зданию военного комиссариата Каменского района. Открыв тяжёлую массивную дверь, он пошёл к своему кабинету.

– Василий Васильевич! Зайдите к начальнику! – окрикнула его в коридоре секретарь приёмной военкома.

Волнов понял, что от него здесь поспешили избавиться. Зайдя в кабинет начальника, он убедился в верности своего предположения.

– Василий Васильевич, вы прекрасно понимаете, что не можете продолжать службу в органах государственной власти после вашего ареста. Нам с вами придётся расстаться. Возьмите свою трудовую книжку, она у меня здесь.

Волнов молча взял из рук начальника документ и вышел из кабинета. Он знал, что так будет, но какая-то отчаянная надежда не покидала его до последнего мгновения.

– Что, Вася, уволили тебя? Избавились от неподходящего работника? – с сочувствием обратилась к мужу Евдокия Ефремовна, как только Волнов вернулся домой.

– Да, Дуня! Так и должно было случиться. Попробую искать работу в иных местах. Кормимся только с огорода. Хорошо, что ещё девочек не увольняют.

– У меня нет подопечных, желающих учиться музыке, а кино стало звуковым, мои услуги в синематографе больше не требуются. Я тоже осталась без заработка.

– Ничего, Дунюшка, я найду работу!

Евдокия Ефремовна печально посмотрела на мужа.

– Васенька, ты сильно не надейся на это. Мы ведь всё с тобой понимаем.

Попытки найти работу в Камне и близлежащих сёлах ничего не дали. Потеряв всякую надежду, он пошёл в лесхоз. К его удивлению, ему предложили работу в качестве разнорабочего. Он сразу согласился и на следующий день был уже на лесной деляне. Бригадир поставил его на корчёвку леса. Это была тяжёлая работа, требовавшая немалой физической силы. Ослабевшему после тюремных харчей и болезни Василию было тяжко, однако безвыходность ситуации заставляла сносить новое жизненное испытание. Семью надо было кормить.

В семействе Василия произошло радостное событие. Обе старшие дочери вышли замуж. Свадьбы не играли, обошлись небольшим семейным торжеством. Избранником Александры стал тот самый мальчик, который ещё в гимназии провожал