Кавказские записки - Виталий Александрович Закруткин

На полусгоревших платформах торчат еще горячие от пламени останки грузовиков, тягачей, пушек, танков. Все это скрючено, изогнуто, смято. На грудах металла – пепельная окалина. Отовсюду тянется приторный, дурманящий запах сожженного пороха.

Ряд за рядом стоят не тронутые огнем бесконечные эшелоны.

На открытых платформах дальнобойные пушки с красным клеймом железного креста, танкетки с белыми орлами, мины в плетеных корзинах с кожаными ручками, снаряды в деревянных ящиках, патроны в картонных коробках, катушки с желтыми и зелеными проводами, витки колючей проволоки…

Еще дальше – крытые вагоны с пшеницей, овсом, фасолью, с белой и черной овечьей шерстью, с картофелем, с печной сажей, которая аккуратно упакована в бумажные тюки.

В теплушках горы мусора, опрокинутые скамьи, груды растоптанных писем и фотографий, сорванные погоны, петлицы, нарукавные ленты. Все это смешалось с рассыпанной мукой и соломой.

В пассажирских вагонах выбиты стекла, и в каждом вагоне деловито хлопочут стаи воробьев…

Станции разбиты, вокзалы взорваны. На путях высятся горы кирпича, железного лома – дикий хаос камня, железа и дерева…

Но уже появились первые рабочие. У подножия страшных, покрытых снегом руин они кажутся гномами.

Коренастый старик в серой стеганке и стоптанных валенках долго стоит над запрокинувшимся прямо на вагоны взорванным висячим мостом, качает головой, потом поворачивается ко мне и говорит негромко:

– Даже не знаешь, с чего начинать. А начинать надо, потому что жизнь, сынок, не может ждать…

Заткнув за пояс брезентовые рукавицы и поплевав на ладони, старик взмахивает тяжелым железным ломом.

Катастрофа Паулюса под Сталинградом совпала с годовщиной «германской империи», провозглашенной в свое время Бисмарком. Вместо вывешивания праздничных флагов немцы по приказу Геббельса надели в эти дни траур…

На весь мир прогремела слава советских воинов, водрузивших над опаленными руинами Сталинграда победное знамя. Советские солдаты и офицеры, одолев у берегов Волги вражеские полчища, положили начало тому великому перелому в войне, который не только предначертал ее исход, но и определил судьбы мира.

Шестого февраля войска генерал-полковника Малиновского взяли Батайск, и в тот же день гитлеровцы оставили Ейск. Завязались ожесточенные бои на ближних подступах к Ростову.

Группа войск генерала Петрова теснила противника на Кубани, приближаясь к Краснодару. Клейсту на короткое время удалось приостановить отход своей 17-й армии и закрепиться на рубеже вдоль реки в станицах Кореновской и Воронежской.

Но Петров, перегруппировав свои силы, сбил фашистов с оборонительного рубежа и вышел на подступы к Краснодару. В это же время был высажен морской десант в тыл противника.

У самого Новороссийска, ограждая город и Цемесскую бухту от ветров, тянется продолговатая, переходящая в низменный мыс красная гора, напоминающая гигантскую фигуру лежащего в море льва. Это место известно под названием Мысхако.

Четвертого февраля 1943 года сюда, на Мысхако, высадился десантный отряд морской пехоты во главе с майором Цезарем Куниковым. Двести моряков высадились на берег ночью и на рассвете оказались в предместье Новороссийка – Станичке, на берегу Цемесской бухты. Днем у Станички завязался бой, а к ночи на Мысхако стала высаживаться вторая партия советских десантников. Пока гитлеровцы опамятовались, русские саперы успели построить блиндажи, глубокие ходы сообщения, заминировали, подступы к переднему краю, приспособили к обороне домики раскинутого неподалеку от Станички винодельческого совхоза.

Так морская пехота создала на окраине Новороссийска Малую Землю – небольшой, протяжением до восьми километров, плацдарм, который стал значительным оперативным фактором в Кубанской битве и имел свою замечательную историю. Война на Кубани, изобиловавшая «паузами», заставила защитников Мысхако просидеть на Малой Земле семь месяцев, беспрерывно отражая атаки врага.

Тщетно пытались фашисты сбросить малоземельцев в море, тщетно забрасывали Мысхако тысячами снарядов – «трижды большевики», как их именовали гитлеровские офицеры, героически выдержали эти ежедневные извержения смертоносного металла и огня. По подсчету малоземельцев, гитлеровцы за семь месяцев сбросили на береговую полоску Мысхако примерно одиннадцать эшелонов металла и все-таки не смогли уничтожить десантников.

Эпопея Мысхако по дате своего завершения далеко выходит за рамки того отрезка времени, о котором я пишу, но уже тогда, в феврале 1943 года, десант Цезаря Куникова сыграл значительную роль в битве за Кавказ и стал одним из самых блестящих ее эпизодов…

Между тем пока большая часть группы Клейста вела бои на Кубани, оторванная от нее меньшая часть без оглядки катилась к Ростову, бросая в снегу технику и снаряжение.

Вот как изобразил это бегство один из его участников капитан фон Ольдберг:

«Наши войска оторвались от противника. Но вглубь германских дивизий проникает угрожающий клин массированных большевистских бронетанковых соединений, создающих теперь непосредственную угрозу для всего южного участка.

Наряду с постоянными волнами большевистских атак, самым ужасным является ударивший в последние дни жестокий мороз. Вдруг среди ночи мороз сдал. Прямо с Черного моря подул ветер. Температура два-три градуса выше нуля. Густые мокрые хлопья снега проносятся мимо прожекторов. Идет дождь. Снежный покров вдавливается под каждым колесом, под каждой гусеницей, из-под цепей высоко летят брызги. Все усиливающийся западный ветер со снегом бьет в лицо, обувь промокла. Прорезиненная ткань хотя и не пропускает влаги, но она висит на теле, мокрая и тяжелая. Просто не знаешь, как быть.

Ноль часов тридцать минут. Вьюга и снегопад не прекращаются. Тяжелая артиллерия заняла позиции. Никто еще ничего не ел. Здесь всегда приходится сначала думать о борьбе, а уже потом о еде».

Гитлеровцы яростно сопротивлялись. Особенно сильное сопротивление они стали оказывать с того момента, как советские дивизии перерезали железную дорогу Тихорецк – Краснодар и вышли на побережье Азовского моря, в район Ейска и Приморско-Ахтарска.

Однако, несмотря на тройной ряд оборонительных рубежей и ожесточенное сопротивление фашистов, к 11 февраля Краснодар оказался в полукольце.

Уничтожить «большевистский клин» гитлеровцам не удалось. Прорвав оборонительный рубеж перед Краснодаром и форсировав Кубань, войска Черноморской группы 12 февраля взяли Краснодар.

В этот же день, обходя Ростов-на-Дону, наши войска овладели городом Шахты, основной угольной базой Ростовской области. На следующий день был взят Новочеркасск.

Начался штурм Ростова.

Я приехал в Батайск 13 февраля, накануне генерального штурма Ростова. Наступила оттепель. По небу плыли по-весеннему белые тучи, снежная пойма Дона так сверкала, что глазам было больно. Из-под снега белели шумливые ручьи, они залили дороги, и по этому голубому разливу, разбрызгивая воду, беспрерывным потоком шли вереницы машин, длиннейшие обозы, пехотные и кавалерийские части.

Иногда тучи закрывали солнце, срывался мелкий снежок, с Дона тянуло холодным ветром, но потом солнечные лучи, пронзив толщу туч, снова начинали сиять над поймой, и тогда совсем близко