Кавказские записки - Виталий Александрович Закруткин

На следующий день, 12 января, в Пятигорске был митинг. Вокруг трибуны, у цветника, собрались тысячи людей. Все прилегающие к трибуне улицы были заполнены народом. Шел мелкий снежок. Поднявшись на трибуну, я стал разглядывать людей и вдруг услышал хриплый крик человека, назвавшего мое имя.

Это был отец. Я увидел его сверху. Небритый, худой, сгорбленный, в запотевших, поднятых на лоб очках, в какой-то облезшей рыжей шапке, он, всхлипывая и расталкивая людей, пробирался к трибуне.

Я сбежал вниз и закричал издали:

– Все живы?

– Живы, – плача, ответил отец.

Мы сидели в хибарке на Первомайской улице, пили свекольный чай, вокруг меня суетились детишки, и я слушал бесконечный рассказ о том, что произошло за эти пять страшных месяцев.

Жена моя и сын успели 7 августа уйти из Пятигорска пешком, были взяты на дороге какой-то машиной и добрались, как я узнал потом, до Гори. Сестра решила остаться с больными стариками. «Если придется умереть, умрем вместе», – сказала сестра.

Когда пришли гитлеровцы, отец предложил переселиться на другую улицу, где их никто не знал. Какие-то добрые старики приютили их в своем доме на Первомайской улице. Сшив два дорожных мешка, отец и мать бродили по окрестным хуторам, время от времени возвращались в Пятигорск, к сестре с детишками, приносили кукурузную муку, хлеб, картофель – все, что удавалось собрать. Они рубили в лесу дрова, собирали хворост, а мать продавала вязанки дров на рынке.

– Так мы и жили, – сказал отец, – зато ни один из нас не пошел на службу к этой нечисти и не запятнал доброе имя семьи.

Отец достал из кармана паспорт, перелистал его и протянул мне:

– Смотри! Полиция ставила тут на паспорте свой штамп. Наши паспорта чисты, потому что мы не пошли на регистрацию.

– Как же вам удалось сделать это? – спросил я.

– Мы уходили за город, прятались.

Всю ночь просидел я в тесной хибарке на Первомайской улице, а на следующий день, простившись с семьей, уехал догонять наступающие войска.

Наступление продолжается. Мороз становится все сильнее, пронизывающий ветер несет по степи тучи снега. Дикая пурга завывает над степными холмами и скованными льдом реками. Все дороги заметены снежными сугробами.

Войска Коротеева уже миновали Минеральные Воды и вышли на рубеж Канглы – Дунаевка – Новоблагодарное. Гвардейцы Захарова очистили от противника Ессентуки и повернули на Черкесск. Войска Козлова гонят фашистов вдоль железной дороги, на Суворовскую.

Тщетно пытается генерал-полковник Клейст остановить или хотя бы задержать наше наступление. Точно гигантский веер, повернутый ручкой к преследующим советским войскам, расползаются фашистские дивизии по степи, оставляя на заснеженных дорогах тысячи трупов, сожженные машины, пушки.

Правда, правое крыло Клейста еще стоит неподвижно в предгорьях Западного Кавказа. Его генералы еще держат Новороссийск, Краснодар, горные станицы севернее Туапсе, Майкоп. Но и тут настроение вражеских солдат упало. Они уже перестали тревожить наших контратаками и посматривают не вперед, а назад.

Что же касается левого крыла, то оно смято, обращено в бегство, и вся его махина, состоящая из множества людей, машин, лошадей, несется сквозь пургу по степным дорогам в сторону Ставрополя, Краснодара, Ростова.

Уже после того как Минеральные Воды остались далеко позади наступающих войск, гитлеровское информационное бюро вдруг разразилось следующим смехотворным сообщением:

«На Кавказе русские предприняли при помощи сильно выдвинувшегося танкового соединения попытку атаковать город Минеральные Воды. Благодаря решительным действиям одного саперного соединения, которое с небольшим количеством противотанковых орудий упорно оборонялось, попытка противника совершить нападение на город была отбита… Остатки советских войск отброшены далеко на восток».

А в эти самые дни наши гвардейцы, пробираясь сквозь снежную пургу, обледенелые холмы и овраги, 7 января неожиданно для противника оказались уже на подступах к Черкесску.

Снежная метель с ураганным ветром так разбушевалась, что люди валились с ног и ползли по снегу на четвереньках. Фашистский гарнизон Черкесска был уверен, что в такую сумасшедшую погоду ни одна воинская часть не рискнет покинуть позиции и наступать.

Между тем советские гвардейцы незаметно вышли к окраинам Черкесска и ринулись в город. Командир батальона старший лейтенант Команчук шел впереди со своими бойцами. В метельной мгле завязался ожесточенный огневой бой на короткой дистанции. Вражеские солдаты метались от дома к дому, но всюду натыкались на атакующих гвардейцев. Оставив на улицах около тысячи трупов, противник бежал.

Черкесск был освобожден.

Одну за другой покидали гитлеровцы под нашим натиском железнодорожные станции. В течение нескольких дней войска генерала Масленникова взяли Фурсовку, Крым-Гиреево, Петровскую, Спицевку, Кугуты, Киан, к 20 января освободили Невинномысскую, а 21-го – Ставрополь.

В своей весьма туманной и явно невеселой речи пресловутый берлинский «радиогенерал» Дитмар, комментируя события под Сталинградом и на Кавказе, заявил:

«За летним и осенним наступлением германской армии последовал контрудар советской, в размере которого не приходится сомневаться. Цели этого контрудара ясны: русские хотят вырвать из наших рук завоеванные области – результат нашего продвижения от Донца до Кавказа и Волги. Соответственно этому атаки русских теперь являются гораздо более концентрическими, чем в прошлом году. Они начались в конце второй декады ноября и были направлены против фланга германского наступательного клина в районе Сталинграда. На Кавказе тоже развернулись тяжелые для германской армии оборонительные бои. Усиленные атаки русских были направлены главным образом против восточной группы наших войск в районе Терека. Ожесточенные бои в излучине Дона и на Кавказе продолжаются, и конца им еще не видно…»

Генерал Дитмар умолчал о том, что в ту пору Терек уже перестал быть ареной боев, что уже давно исчезла за спиной наступающих советских войск горная панорама и волна сражений перекатывается через Кубань и Ставропольщину.

Мне еще раз довелось побывать в штурмовой роте гвардии лейтенанта Ивана Глуза во время боев на линии Армавир – Кропоткин. В эти дни гвардейцы генерал-майора Хижняка вели наступление от Невинномысской к Армавиру, где гитлеровцы создали мощный узел сопротивления.

Клейст придавал обороне Армавира огромное значение. Тут скрещивались пути нескольких железных дорог, с помощью которых гитлеровское командование маневрировало своими войсками и питало майкопскую группировку. Сюда, к Армавиру, бежали выгнанные из Черкесска полки генерала Клеппа, тут сосредоточились артиллерия и минометы отступающих от Невинномысской фашистских частей. В близлежащих селениях Старая Станица и Фортштадт Клеппу удалось организовать рубеж обороны, Клейст приказал держать его во что бы то ни стало.

Наши полки получили приказ: взять Армавир.

Штурмовая рота Глуза располагалась в полусожженных сараях машинно-тракторной станции, на берегу